Группа из Санкт-Петербурга «Отава Ё» на сегодня является одним из самых популярных коллективов страны, играющих в стиле фолк. Корреспонденты ЕАН пообщались с лидером группы Алексеем Белкиным во время его приезда в Екатеринбург на фестиваль «Стороны света».
- Как бы вы описали концепцию своего проекта и стиль, в котором работаете?
- Мы – инди-группа. Синтез фольклорного звучания и современной полуакустической музыки. Мы - одна из немногих групп, кто этим занимается в наши дни. Важно понимать, что мы не ставим перед собой задачу достичь достоверного этнографического звучания. Мы им вдохновляемся и на его основе делаем что-то свое, при этом стараясь сохранить главные базовые принципы фольклора. Названия стиля как такового нет, но в шутку мы периодически сами придумываем названия стилям для наших песен – к примеру, русский турбофолк, рашн бит, русское готическое r’n’b, средневековое диско. Чем смешнее и нелепее, тем лучше.
- На гастролях вы иногда приглашаете к совместному участию коллективы городов, в которых выступаете. Как вы с ними договариваетесь?
- Да, на последнем концерте в Екатеринбурге с нами выходили участницы коллектива «Звонцы». В каждом городе так, конечно, не получается. Не каждая площадка подходит для этого. Должна быть достаточно большая сцена, должен быть коллектив, который нам подходит по концепции. Базовая потребность, чтобы это был фольклорный ансамбль. Именно фольклорный, а не академический фольклорный, потому что с академическими коллективами у нас все-таки несколько разный вектор. Поэтому мы выбираем этнографические ансамбли. В основном они сами пишут нам, что хотят спеть совместно. Ну а дальше мы просто высылаем им материал, примеры того, как это может звучать с хором, форму аранжировки и просим разучить, чтобы в день концерта только пройти непосредственно перед выступлением эти песни. Такая форма работы практически не дает сбоев.
- Хотели бы вы, чтобы на каждом гастрольном концерте было такое вкрапление местных музыкантов?
- Это достаточно сложно, особенно если это гастрольный тур. Ведь с каждым ансамблем в туре надо заранее списаться, выслать им материал, они должны его разучить, ты должен это проконтролировать. Потом с каждым из них надо порепетировать на сцене уже перед концертом. Когда тур, это энергозатратно. Не всегда есть просто техническая возможность для такого. Но если, например, это первый концерт в туре или единственный, как в Екатеринбурге в январе, - мы говорим: о, да-да, давайте, классно. К тому же все-таки это не должно превращаться в рутину для нас самих, не становиться какой-то повинностью.
Мне бы хотелось проехать с гастролями большим составом, с «Василисой», к примеру (фольклорный ансамбль из Пушкина, с которым мы сотрудничаем регулярно и с которым есть отличная и разноплановая программа), с бузниками. Помню, мы как-то были с бузниками в Норвегии, и это было очень хорошо и сильно. Но нас тогда норвежские организаторы сами просили привезти бузников (бузники - от слова «буза», драка - элемент традиционной русской культуры, боевой пляс. Элементы напоминают танцевальные движения и могут исполняться под музыку, - прим.ЕАН).
- А как вы вообще относитесь к совместным проектам? Например, «Чайф» неоднократно выступал с «Изумрудом».
- Я к совместным проектам отношусь крайне положительно, особенно, если у групп было время и силы вложиться в совместный проект по полной. Собственно, наши совместные выступления с ансамблем «Василиса» - это пример того, как мы относимся к коллаборациям. Мы много репетировали, и в результате получилось прямо очень здорово. Так же у нас недавно вышла совместная песня с «Казачьим Кругом», тоже, как мне видится, крайне удачная. Что касается совместных проектов с артистами из другого жанра, такое у нас тоже бывало и это тоже очень интересно. Посмотрите наше музыкальное шоу «Зеленка». Там мы играли с несколькими интересными нам музыкантами. Особо я бы отметил то, что у нас вышло со Светой Бень из «Серебряной свадьбы», с Карлом Хламкиным, с Ефром из «Маркшайдер Кунст», с Михаилом Башаковым. Мне кажется, такие проекты крайне полезны всем участникам.
- Вы говорили о желании выступить с джазовым коллективом, получилось?
- Да, все получилось. Мы делали передачу с джазовыми музыкантами и танцорами, и для иллюстрации джаза мы пригласили Musorgsky jazz orchestra. Ну а чтобы совсем было интересно, мы решили, что было бы здорово что-то сыграть всем вместе – «Отава Ё» и джазовый оркестр. Мы такого никогда не делали. Дирижер оркестра - наш знакомый, прекрасный музыкант Сергей Богданов, у него был штатный оркестр, когда он работал педагогом в музыкальном училище имени Мусоргского. Молодым музыкантам нужен был какой-то необычный концертный опыт, и он смог воспользоваться служебным положением и абсолютно бесплатно все это предоставить нам. Сергей придумал и расписал партии под джазовый оркестр. Это же не так просто - типа договорились и погнали, по факту была проделана очень большая работа. Фольклорные песни, которые на первый взгляд вроде бы достаточно простые, надо было разложить на огромное количество разных инструментов. И это крайне нетривиальная задача. Причем сделать это надо было талантливо.
Я могу сказать, что в основном большинство коллабораций больших звезд и больших симфонических оркестров, как правило, на мой взгляд, скучноваты. Бывают исключения из правил, но в основном затраты не стоят таких усилий.
С Musorgsky jazz orchestra мы выбрали три боевика («Риориту», джазовую песню Sing Sing Sing, колыбельную и нашу «Сумецкую») и с успехом их реализовали. Потрясающий опыт.
- Слушая вас, правильно ли мы поняли, что так называемых народников подготовка в музыкальных учебных заведениях только портит?
- Все по-разному. Например, в Санкт-Петербургской государственной консерватории есть прекрасное отделение этномузыкологии, есть кафедра древнерусского певческого искусства, у них очень глубокое погружение в материал, все этнографически достоверно. Есть Гнесинка, есть фольклорное отделение Петрозаводской консерватории. И вероятно, еще ряд заведений, где к народной музыке относятся серьезно. Но, к сожалению, базовое отношение к фольклору среди академических музыкантов и педагогов такое: народная музыка – слишком примитивна, чтобы на нее тратить время. А раз так, то давайте просто на балалайках, домрах и баянах играть обычный академический репертуар, то есть, грубо говоря, классическую музыку – Моцарта, Бетховена и далее по списку. И вот с этим я в корне не согласен. То есть так по большому счету и не начав погружаться в корневой фольклор, они ставят на нем крест и закрывают эту тему для себя.
Я считаю, что нет смысла играть на балалайке Бетховена. Как минимум к народной музыке это не имеет никакого отношения. Я абсолютно уверен, что фольклор – это глубокая, сложная музыка, относиться к ней свысока – это означает только одно: человек просто не знаком с подлинной народной музыкой, вот и все.
Разумеется, есть отдельные педагоги, особенно обучающие вокалистов, которые всё прекрасно понимают и дают студентам важные знания, но что касается инструменталистов, то лучшие фольклорные инструменталисты либо самоучки, либо академические музыканты, которые, получив базовое высшее академическое образование, увлеклись фольклором и сами уже разобрались с тем, что, оказывается, народная инструментальная музыка не так проста, как им рассказывали.
- Почему у вас скрипач держит инструмент так необычно, у локтя?
- Лина Колесник (скрипачка «Отавы-Ё», - прим. ЕАН) держит скрипку вполне себе обычно, по-академически. А вот Дима (Дмитрий Шихардин, фиддл, вокал, - прим. ЕАН), действительно, необычно держит. У него тоже академическое образование, но не высшее, а музыкальное училище. Я даже не знаю, закончил ли он его по скрипке. Знаю, что какое-то время он вообще перестал играть и поступил в институт культуры на народное пение. Потом попал к «плохим» ребятам-фольклористам, которые его «заразили» средневековой музыкой. И он вдруг: «О, а я же на скрипке играю!» И достал скрипку. А к тому времени он был знаком уже с этнографической историей и скрипкой, более, скажем так, архаичной. В деревенской традиции на скрипке обычно играли, держа ее у локтя, кто-то называет это - играть от сердца. В народной музыке так держат скрипку, чтобы не только играть, но и одновременно петь. Вот Дима и нашел для себя такой образ, который абсолютно сочетается с содержанием. То есть, действительно, он играет, поет, это очень хорошо и при этом еще и функционально.
- На концертах вы довольно часто между песнями рассказываете какую-то полноценную историю, почему так придумали?
- Ну сейчас уже не всегда, раньше разговоров было больше. Сейчас как-то хочется больше сыграть, чем разговаривать. Как такового прописанного сценария концерта нет, мы идем по наитию. Поэтому зачастую истории могут меняться. У меня знакомая как-то была на концерте одного знаменитого певца шансона. Она была очень впечатлена: «Как классно, он такой молодец, у него такие интересные истории, когда ему записки из зала передают». Ей так понравилось, что она даже на следующий день пошла на второй его концерт. Но на втором концерте выяснилось, что все это срежессировано: записки содержали все те же самые вопросы и ответы на них были теми же самыми. У нас, конечно, это не так, все экспромт. Понятно, что сложно каждый раз придумывать что-то новое. Так что истории, хоть плюс-минус и одни и те же, но часто обрастают новыми подробностями или шутками, которые резонируют с происходящим в данный момент в зале.
Дело в том, что мы много играли на улице. А когда ты играешь на улице, то хочешь как-то привлечь в себя внимание. И вот ты привлек, и тут начинается важный момент общения с людьми. Мне кажется, что скоморохи так и делали. То есть они какие-то шпильки отпускали людям, шутили, прикалывались над зрителями.
Для чего мы вообще все это делаем? Чтобы получить со зрителями интересный совместный опыт. И вот этот опыт юмористического стендапа как раз-таки у нас начался именно с улицы, где вообще абсолютно случайные прохожие. И ты, по сути, можешь сказать им все, что угодно. Можешь подколоть. Наша музыка нам помогала, она давала такой щит, который просто не позволял людям сделать нам какую-то гадость. Они понимают, что ребята серьезные, классно играют. А мы тут раз, и какая-то шутка, а они такие: «А, так они еще и шутить умеют, класс». Вот это постепенно перенеслось на наши обычные концерты в залы. Появились эти разговоры. А как еще разбить лед? Раньше нам часто доводилось играть перед публикой, не особо с нами знакомой. Это сейчас люди приходят и уже знают, о чем идет речь. Кто-то даже в костюмах приходит - люди понимают, куда они идут. Раньше такого не было, нам приходилось каждый раз доказывать, что мы не верблюд.
- Как вас воспринимали за границей? И гастролируете ли вы там сейчас?
- Мы много ездили по иностранным государствам. И на наши концерты приходили, как правило, только местные жители, которые по-русски вообще не понимают. Поэтому важно было им что-то говорить, потому что встать и оттарабанить 20 песен подряд… Ну так не делается. Они же ни слова вообще не понимают, поэтому надо объяснить, про что каждая песня. Но если ты им просто расскажешь, что будет песня «Ой, блины, мои, блины», то они вряд ли поймут, о чем речь. А если ты начнешь на эту тему шутить, желательно, как-то смешно, вот тогда все работает.
Сейчас мы за границу не ездим. Были какие-то предложения, и мы даже в 2023-м году еще на остатках договоренностей съездили в Бельгию. И все прошло очень успешно. Там у нас был тур по обычным общеобразовательным школам. Они молодцы, что такое придумали: привозят в школу группу, например из России, и группа на уроке музыки играет концерт. Там мы тоже что-то ребятам рассказывали, общались. А кроме школьных концертов, были обычные. Один прошел в клубе, не очень большом, мест на 200.
И был концерт в Льежской филармонии, там был аншлаг. Собралось более 600 человек, в основном, конечно, бельгийцы, но были и русские, и украинцы. И все были абсолютно счастливы. В тот момент я понял, что музыка - универсальный язык и может объединять людей.
Нас какое-то время еще звали за границу, но как только организаторы понимали уровень транспортных расходов, сложность с визами и логистикой, то их пыл угасал... Лететь очень дорого. Визы получить очень сложно. Кроме того, приезд русской группы, играющей русский фольклор, может спровоцировать скандал. Никто не хочет рисковать. А вообще мы не против поехать, если позовут. Я считаю, что мы должны ездить. Нам есть что показать. Это будет хорошо и правильно.
- В каких необычных местах вы выступали?
- Мы выступали в разных местах, например, играли пять или шесть раз в женской колонии. Мне кто-то пытался говорить: мол, зачем, ведь там же сидят убийцы. И что? Это тоже люди, и не все из них «чикатилы». Там есть абсолютно разные судьбы. Последний приезд в ИК стал для меня вообще знаковым. В тот момент я увидел, как музыка реально на время меняет людей. Когда ты регулярно ездишь в одно и то же место, в данном случае в колонию, ты видишь, что там аудитория меняется – кто-то выходит на свободу. Но главные «сидельцы» остаются - это те, кто охраняет. Некоторых я уже узнавал. И вот мы сыграли концерт, и я вижу улыбки на лицах охранниц. Я подумал: «Вот так, вот отлично». Это очень здорово.
- А как вы попали с концертом в эту колонию?
- Я работал долгое время в благотворительной организации - это прекрасная благотворительная организация, которая делает много полезного. Сначала они занимались бездомными детьми, многие ведь забыли, что в 1990-е годы это была огромная проблема. В Санкт-Петербурге были целые толпы этих беспризорников. Вот наша организация и занималась этими беспризорниками. Потом они стали заниматься ВИЧ-инфицированными матерями, которые были в колониях. В колонии был запрос на мероприятие ко Дню матери. И у моих бывших коллег возникла идея привезти наш коллектив с концертом в женскую колонию на День матери. Помню, как нам рассказывали, что перед нашим приездом в колонии прошел концерт артистов, исполняющих русский шансон, которые вдохновенно пели про то, какой это кайф, когда «голуби летят над нашей зоной». У сиделиц это вызвало недоумение.
- Пусть вопрос не выглядит провокационным, но вы играете украинские песни? Ведь у русской и украинской музыки очень много общего.
- Культурные переплетения, конечно, очень глубокие. К примеру, у нас есть рождественский альбом, в котором часть песен - это украинские песни. Откуда они пришли к украинцам, это уже следующий вопрос. Я консультировался с этномузыкологом еще в году 2011-м, и мне говорили, что большая часть этих песен вообще из Польши.
Они из Польши вместе с христианством перетекли на территорию Украины, а потом к нам. Здесь они ассимилировались и обрели русскоязычные тексты, а зачастую и новые мелодии. Я не вижу ничего плохого, когда есть взаимопринятие и взаимопроникновение культур. Это абсолютно естественный процесс. Особенно у соседей.
Знаете, латыши до сих пор на своих народных вечеринках пляшут несколько русских танцев, к примеру, «Коробочку» вполне себе лихо пляшут. Это естественно, хорошо и правильно.
Это как раньше было - пролетарии всех стран, объединяйтесь. А у нас - «фольклористы всех стран, объединяйтесь». Музыка должна объединять.
У нас будет скоро, кстати, индийский альбом. Это получилось абсолютно спонтанно. Мы до этого несколько раз были в Индии на гастролях. И в какой-то момент наши партнеры нам предложили сделать что-нибудь совместное с бенгальскими музыкантами. А у нас на тот момент уже был навык быстрого вхождения в чужой музыкальный материал (как раз после наших нескольких выпусков «Зеленки»). Так что мы, не раздумывая, согласились, попробовали, и получилось очень здорово. Для меня даже неожиданно. При том, что я вообще индийскую музыку не очень-то слушаю, она мне, мягко говоря, неблизка. Но, как выяснилось, при определенном сочетании обстоятельств можно найти точки соприкосновения и получить отличный результат.
- Какую музыку вы сами любите, слушаете?
- Видите ли, коллектив у нас семь, иногда восемь человек, все любят разное. Я в последнее время, конечно, не так много музыки слушаю, но в молодости были всевозможные стили, направления. Слушал то, что на кассете можно было переписать у друга. Высоцкого папа мой слушал, и я тоже. Рока в моей детской жизни не было вообще. То есть «Битлз» я все-таки роком бы не стал называть, «Битлз» - это значительно больше, чем рок. И вообще, что такое рок? Это электрогитара? Так сейчас в любой попсе электрогитара есть. Рок-музыка, мне кажется, немножко нивелирована как понятие. Но элементы традиционных рок-музыкальных вещей, конечно, у нас есть, у нас гитарист ведь на электрогитаре играет.
Да, нам иногда хочется «вжарить». Но мы стараемся делать это аккуратно, не переходить грань, соблюдать внутренний баланс. Нам все-таки хочется не испортить фольклор. А чтобы его не испортить, надо к нему подходить очень бережно и глубоко разбираться в материале. Также надо понимать, что мелодия из пяти нот не просто так, не потому, что музыкант не мог сыграть больше. А потому, что это мелодия такая. И нужно суметь найти свое место и свой смысл в этих пяти нотах.
Если же продолжить про музыку, которая мне нравится, то это фольклор разных стран, в основном обработанный.
- Почему вас нельзя услышать на «Нашем радио»?
- Это надо спросить у «Нашего радио». Я тоже не понимаю, почему нельзя. Или, к примеру, на «Русском радио»? Но, разумеется, это должна быть инициатива со стороны радиостанции. Мы пытались попасть на радио и с треском провалились.
Помню я даже предлагал своим коллегам: «Давайте, вот эту слишком длинную песню чуть сократим, чтобы был радийный формат». А когда стало понятно, что нас не будет на радио, то мы просто перестали принимать все вопросы, связанные с радиоформатом во внимание. Я абсолютно уверен, что у нас есть несколько песен, которые вполне себе в радиоформате.
Но бегать и упрашивать кого-то, чтобы нас взяли в эфир, мы не будем. Да и не получится. По идее, «Сумецкую» могли бы взять, все-таки в YouTube* она стала хитом, или «Дусю-Марусю». Но, увы, нет. Я все понимаю, радио – это коммерческая история, нужны хорошие цифры рейтингов, отсюда рекламные контракты. Уже давно просчитано, что в нашей стране люди по радио готовы слушать определенный набор песен и музыкальных стилей. Фолк в том виде, в котором его играем мы, среднестатистического слушателя радио не интересует, а раз так, то шансов нам зазвучать на радио ничтожно мало. Но сокрушаться не стоит - ведь есть интернет. Как выяснилось, мы вполне можем набрать наших людей в интернете без помощи радио. Хотя с радио было бы легче.
- Много ли вы гастролируете?
- Я думаю, что кто-то скажет, что мы ездим много, кто-то скажет, что мало. Мне кажется, что могли бы ездить, наверное, чуть больше. Ловлю себя на мысли, что раньше, например, мы ездили в туры по месяцу, а сейчас бы я уже так не хотел. Две недели максимум, лучше десять дней. Когда больше, то это превращается в рутину. Ты выходишь на сцену уже на автопилоте. На гастролях самое сложное не концерт сыграть, а все эти переезды, саундчеки.
Нас регулярно спрашивают, почему вы не приезжаете к нам в город? Тут все просто – не всегда есть возможность найти надежного промоутера, который нам сделает адекватный концерт. То есть мы пару раз обожглись на том, что сами пытались самопроизвольные гастроли делать. Опытным путем выяснилось, что для успешного концерта нужен именно местный заинтересованный человек со связями, с наработанными схемами. Это же все достаточно рискованно. Привезти большую группу, которую, по большому счету, мало кто знает. Есть несколько городов, рядом с названиями которых нам пришлось поставить красные метки, потому что ездить к ним нам пока просто нерентабельно.
- На ваших концертах такая семейная аудитория, есть и взрослые, и дети, хороводы водят и вместе пляшут. В некоторых интервью вы говорили о современной музыке, что рэп – это адское дно. Дети, которые побывали на нескольких ваших концертах, как вы думаете, посмотрят немножко по-другому на этот современный контент и у них появится какая-то прививка от восторга перед ним?
- Это сложный вопрос. Во-первых, не весь рэп – дно (улыбается). Но русскоязычный рэп последних лет двенадцати, да, это просто парад сквернословия и пропаганды безнравственности. Понимаете, вот сейчас стало надо, чтобы люди были патриотичны, любили свою Родину. Это все хорошо, но просто «надо» не работает. Людей пытаются воспитывать через нельзя, и это тоже не работает. Есть очень простой вариант, но он потребует 30 лет. Про взрослых все, забудьте, их уже не перевоспитаешь. Если мужик прожил 50 лет, то вот он такой, какой есть, его уже не изменить. Если только у него внутри не произойдет что-то сногсшибательное.
А дети - это чистый лист, и вот их надо воспитывать в нравственности, культуре и любви. Со всех сторон мы слышим про традиционные ценности, но, давайте признаем, что мало кто понимает, что же это такое. Принято считать, что традиционные ценности – это когда много детей. Блин, ребята, а вы вообще понимаете, что такое когда много детей в семье? У меня, например, четверо. И поверьте, это очень непросто.
Когда я слышу со всех сторон крики: надо, чтобы люди нарожали побольше детей, у меня возникает вопрос: друзья, а кто их воспитывать будет? Телефоны? Посмотрите, половина детей ходит, пялясь в телефон, грудничкам родители ставят на стол телефон, чтобы дети им не мешали. Знаете почему? Родители просто не справляются. Ребята, мы не справляемся! Так как раньше, когда было по 10-11 детей в семье, сейчас в наших городских условиях - невозможно. Нужно это признать. Да таким семьям элементарно негде будет жить. Мы долгое время жили вчетвером в однокомнатной квартире. Когда нас стало шестеро, то пришлось начать снимать соседскую квартиру (и это нам повезло, что такая квартира была рядом и ее были готовы нам сдать). На данный момент, честно работая на обычной работе, физически невозможно накопить на квартиру. В нынешних условиях, дай бог, чтобы хотя бы было два ребенка в семье. И дай бог, вам этих двух детей воспитать.
И если мы их воспитаем нравственными людьми, поверьте, они просто не захотят слушать безнравственный музыкальный бред. Воспитывая правильно детей сейчас, мы лет через 30 можем получить совсем другого уровня развития людей, а с этим и вся жизнь может поменяться. Да, это непросто, но другого варианта нет.
Помню, в моей молодости появилась группа «Сектор Газа», все ее слушали, все восторгались – и взрослые, и подростки. Прошло время, и стало ясно, что их слушали из-за того, что они первые открыто стали материться в песнях. В нашем пуританском постсоветском обществе, оказывается, был запрос на такое. Для многих это был свежий глоток: «Ничего себе, оказывается, так можно, круууто!». Оглядываясь назад, я скажу – нет, нельзя. Это деградантский посыл, который несет в себе разрушение. Разрушение нравственности в первую очередь. И современный молодежный рэп до недавнего времени занимался в основном тем же самым – по факту растлением малолетних.
- Значит, надо запрещать?
- Я не знаю, не могу на это ответить. Нет легкого ответа. Но надо создать такие условия, чтобы дети понимали, что хорошо, а что нет. Вот когда в моем детстве кто-то рядом матерился из взрослых, мне это было неприятно. Это было крайне предосудительно – материться в общественных местах. Что происходит сейчас? Люди на улице спокойно разговаривают матом, включая детей. Офигеть… Как мы дожили до такого? Кто в этом виноват? Мы и виноваты. Я не помню, кто-то умный сказал: если вы думаете, что воспитание детей собственным примером – это самый лучший способ, то вы глубоко ошибаетесь. Он не лучший, он - единственный.
Вопрос к взрослым: почему они довели своих детей, что они так разговаривают? Так что да, воспитание детей – это ответственность взрослых. Но чтобы воспитывать правильно, надо самим соответствовать, а это уже сложно.
Что же касается «прививки» детям от безнравственного, мне кажется, что фолк-музыка много чего содержит полезного в себе, уж точно не навредит. Я знаю, что люди часто выходят с наших концертов, заряженные позитивными впечатлениями, и часа полтора они могут быть даже счастливы. Мне кажется – это уже неплохо.
*YouTube - заблокирован в России
Анна Касюкова, Александр Лукманов
В Екатеринбурге раскрыли подробности бесплатного фестиваля с участием «Отавы Ё» 3 сентября в 12:42
