В преддверии Пасхи, которая в этом году отмечается 12 апреля, корреспондент ЕАН Галина Лепина встретилась с протоиереем, настоятелем Свято-Троицкого храма, секретарем челябинской епархии Игорем Шестаковым. В интервью, помимо предстоящих религиозных праздников, обсудили темы, волнующие в последнее время большинство людей.
- Отец Игорь, вы активно пользуетесь социальными сетями и мессенджерами, ведете канал. Как вы восприняли ограничение работы Telegram?
- Мне, конечно, это доставило неудобства. Я понимаю, что, скорее всего, за этим есть какая-то логика, но то, что нам предлагают в качестве доказательства, неубедительно звучит. Вот есть пряник, и есть сухарь. Тебе говорят: «В прянике масса неполезных веществ, таких как пальмовое масло, эмульгаторы, загустители, подсластители, усилители вкуса, а вот сухарь - смотри, как он хорош». Но когда доходит до вкусовых ощущений, люди выбирают пряник, и здесь та же самая ситуация.
Я сам когда-то стал пользователем Telegram, потому что ездил в командировки в зону специальной военной операции. Необходимость коммуникации привела к неизбежному принятию Telegram как основного мессенджера, как способа общения.
Когда запретили звонки в Telegram, рухнула коммуникация на нескольких направлениях.
Людей заставляют избирать какие-то обходные пути, лукавить, искать способы обойти блокировки. Адекватной замены мессенджеру сейчас нет. Я пользуюсь мессенджером МАХ. У меня нет претензий к нему, но если в отмене есть государственная польза, то мотивация-то все равно не дотягивает. Поэтому, как я это вижу, людей подталкивают к использованию даркнета, пиратству. Да и мошенники приспосабливаются к новым реалиям.
- Пользуетесь ли вы нейросетями? И как относитесь к их повсеместному распространению?
- Я пользуюсь нейросетью, даже несколькими. В основном я использую их для быстрого поиска информации. Хотя за ними информацию всю надо проверять. Допустим, я написал: «Подберите мне книги по данной теме». Они мне подбирают список, где я вижу два-три вымышленных названия, вообще не существующих в природе авторов. Я поначалу думал, что неправильно запрос делаю, но мне потом объяснили, что нейросеть просто придумывает иногда ответы. Поэтому пользуюсь, перепроверяя полученные данные.
Что касается картинок и видосиков, они у меня вызывают шок. Мне неприятна мысль о том, что берут образы и из них делают события, видеоряд. Меня, честно говоря, это приводит в какое-то содрогание. Я думаю: это она еще ничего не умеет. А когда заумеет, что будет с нами? Получается ведь, что можно создать виртуального двойника любого человека, отправить его, куда заблагорассудится твоей фантазии.
И завтра, может статься, мы увидим великого человеколюбца с руками по локоть в крови, который голову кому-нибудь отрезает. Понимаете?
Такие видео не всегда легко отличить от настоящих. И далеко не все пишут на них дисклеймер «Сгенерировано при помощи ИИ». Тут законодательно надо действовать, чтобы не пошел этот искусственный интеллект в ненужную сторону. Это должно быть под очень жестким контролем. Нельзя относиться к этому как к какой-то игрушке. Эта информационная система – граната. «Возьму и выдерну чеку». А вы уверены, что сможете вставить ее назад? Вы же взорветесь вместе с ней.
- Вы не раз бывали в зоне специальной военной операции, возили туда гуманитарные грузы. Как бойцы встречают священников?
- Среди бойцов на СВО нет никакой неискренности. Люди совершенно искренне относятся к священникам, к вере, потому что они на смерть идут в прямом смысле этого слова. Отрадно, что сегодняшние наши воины - это люди уже осведомленные. Не осталось людей, которые не знают, как общаться со священником, что попросить. Мне есть с чем сравнивать. Это люди не такие, как были в других кампаниях. Сегодняшние войны глубоко проникнуты духовностью.
Сегодня не хватает священников в войсках. То есть приезжают наши отцы, ездят туда, заключая контракты с Министерством обороны. Они работают там с личным составом 24 на 7. Священник и имам на СВО – очень востребованные люди.
- Священников не хватает только в зоне СВО или в принципе они в России в дефиците?
- Не только в зоне СВО, но и в целом сейчас наблюдается острейший дефицит священников.
Я анализирую это. Мне кажется, что это вопрос смены поколенческой парадигмы, потому что у нас сегодня очень непросто. В обществе слишком много вопросов. Почему люди выбирают ту или иную профессию? У них есть мотив. Чтобы пойти в священники, нужны определенные жизненные нормативы, которые надо принять, понять. Церковь - это дело небыстрое. Сегодня в церкви есть люди, которые приходят в священство, уже имея жизненный опыт. У них все получается хорошо. С молодежью сложнее, потому что она сегодня не скажу что капризная и балованная, но иногда мы просто физически не можем ей дать то, что ей надо. Служение священника имеет подвижническое начало: нужно отдавать намного больше, чем тебе может дать твой приход.
- Несколько лет назад по телевидению один священнослужитель произнес фразу, которую потом долго обсуждали в интернете. И до сих пор обсуждают. Он сказал: чем больше у женщины детей, тем с меньшей болью она отпускает их воевать. Как вы относитесь к таким суждениям? Не считаете ли, что подобные высказывания оборачиваются против церкви?
- Такие заявления не против церкви работают, потому что Бог поругаем не бывает. И церковь тоже оскорбить и обидеть нельзя. Но знаете, они выглядят очень, мне кажется, надуманно. На мой взгляд, то ли человек не сталкивался сам с этим, то ли он столкнулся и стал так категорично судить.
Если у матери даже девять сыновей и хотя бы один пошел воевать - это трагедия для данной семьи.
Это беспокойство нисколько не меньше, чем об оставшихся дома восьмерых. Я не встречал таких семей, где к уходу сына на СВО относились бы легко, если в семье есть еще дети.
- Не могу не спросить про ваше отношение к абортам. Мы знаем официальную позицию РПЦ – запретить искусственное прерывание беременности.
- Я отношусь к этой теме, как относится любой, наверное, нормальный человек и любой священнослужитель. Я понимаю, что выбор делает женщина, но сделать все для того, чтобы этого выбора не произошло, - вот это как раз наш долг. Надо не осуждать, не запрещать, а профилактировать.
Почему человек идет на такой отчаянный шаг, что его подтолкнуло? Кто оказался рядом с ним в этот момент? Это еще и вопрос человеческой эмпатии.
Я вчера читал жизнеописание некоторых новомучеников, которые совсем недавно были причислены к лику святых. Там мне встретился фрагмент, где в какие-то незапамятные времена женщина просила мужа как-то повлиять на детопроизводство, потому что у нее были сложные беременности, а потом сама устыдилась этой просьбе, потому что подумала: «Если Господь дает детей, значит, это хорошо».
Наверное, в этом примере - вопрос сознания. Общество не должно оставаться безучастным к подобным явлениям. Но если это запретить на государственном уровне, то начнется криминальная стезя. Это то же самое, что с обходом блокировки мессенджеров. Мы уже с этим сталкивались: статистика женских смертей, которая была в 40-е и 50-е годы, чудовищна.
Это никоим образом не оправдывает искусственное прерывание беременности, но это просто говорит о том, что к любому вопросу надо подходить с человеческой точки зрения. Надо понимать – почему, работать с причиной, а не со следствием.
У нас матушки прекрасного Одигитриевского монастыря занимаются этим. Они взяли на себя спас-консультирование, ведут серьезную работу в женских консультациях. И они реально уже спасли несколько сотен жизней. Вот это, я считаю достойно, по-христиански: не рассуждать о запретах, а помогать.
- Достаточно ли храмов в Челябинской области?
- Реалии таковы, что храмов в Челябинской области не хватает. Иногда нам люди говорят: «Лучше бы собачью площадку построили, детский садик». Они не видят, сколько строится детских садов, школ, упорно игнорируют тот факт, что на самом деле строительство подобных объектов ведется. Да, может быть, они не как грибы появляются, но оно и не надо, чтобы как грибы.
- Скоро Пасха – главный христианский праздник. Люди знают его смысл. А вот насчет смысла предшествующего Пасхе Вербного воскресенья, которое наступит на этой неделе, осведомлены далеко не все. И даже те, кто приносят домой вербу, зачастую не знают, что это за день. Расскажите о его сути.
- Освящение вербочек - это традиция, мы понимаем, что это знак праздника. Кулич - знак Пасхи. Но говорить о духовном значении праздника следует в следующем ключе. Вербное воскресенье само по себе стягивает смысл предыдущего дня - Лазаревой субботы. Перед входом Господним в Иерусалим, в Лазареву субботу, Спаситель воскрешает Лазаря - брата Марфы и Марии, тех самых, в доме которых он неоднократно останавливался. Он приходит к ним, об этом рассказывает Евангелие от Иоанна, и говорит: «А где же Лазарь?»
Они говорят, что он умер. И Спаситель идет к его гробу. И воскрешает Лазаря.
Воскрешение Лазаря - это один из тех евангельских моментов, который чрезвычайно важен для нас. Неслучайно Федор Михайлович Достоевский использовал его в романе «Преступление и наказание» как символ воскрешенной души, чем приводил, кстати, в большое негодование не только читающую публику, но даже и классиков русской литературы, которые говорили: «Каторжник, убийца читает Евангелие о воскрешении Лазаря. Вы что, всерьез думаете, что это так все просто?» Но Федор Михайлович, великий гуманист, сделал это, потому что он понимал: воскрешение души - это слишком долгий и мучительный процесс. Но он начинается с первого шага.
Мы ведь ожидаем воскрешения мертвых, говоря не только о тех, кто уже умер, но и о самих себе. В Лазареву субботу Христос воскрешает Лазаря, показывая, для чего он пришел в мир - чтобы спасти и воскресить. Но апостолы не понимают, что будет дальше, и вот вход Господень в Иерусалим - праздник торжественный, трагичный, безусловно, потому что если бы не было этого входа, то последующих событий Страстной недели попросту бы тоже не было.
Но Христос входит для того, чтобы пострадать. Вот почему этот праздник имеет противоречивый характер.
Когда Спаситель входит в Иерусалим, его встречают как победителя, как царя славы, а ведь он не царь земной славы, он небесный царь. Но так или иначе даже в этом моменте смысл праздника для нас открывается - как идет Господь на вольную жертву.
- Вы несколько лет перед Пасхой отправляетесь в Иерусалим, чтобы привезти в Челябинск Благодатный огонь. Не сорвется ли в этом году поездка из-за войны между Израилем и Ираном?
- Пока вопрос с поездкой за Благодатным огнем открыт – с учетом международной обстановки. Но я готовлюсь. Если эскалация будет продолжаться и будет такая же напряженность, я полагаю, что государство Израиль просто не откроет границу. Вы же понимаете, что такое - попасть ракетой в толпу паломников. Виноват-то будет не тот, кто ее запустил, а тот, кто это допустил. Они же это прекрасно понимают. Но, по моему глубокому убеждению, все будет нормально. Думаю, что все-таки получится привезти Благодатный огонь в Челябинск из Иерусалима.
Традиция доставлять Благодатный огонь не прерывалась за одним исключением - на COVID.
Там просто был запрещен доступ. Все мы, кто летит в Иерусалим из разных епархий, в принципе, представляем собой одну команду. Это Фонд святого апостола Андрея Первозванного (город Москва), который возглавляет уважаемый человек Владимир Якунин, бывший глава РЖД. И здесь мы действуем централизованно. Это одна делегация, когда мы находимся там на Святой земле. Не каждый сам по себе.
Во времена коронавируса мы встречали огонь в Москве. Вполне возможно, что и сейчас такая практика будет. Но, опять же, гадать не будем. Мы узнаем о том, будет ли поездка в Иерусалим, в начале следующей недели.
- Какие у вас любимые молитва и святой?
- Я очень люблю молитвы Божьей матери, они удивительные. Хотя, конечно, все молитвы ценны, даже самые краткие.
Про любимого святого сказать затрудняюсь, их много. Но скажу следующее: с момента, когда мы стали ездить на СВО, я увидел очень большой пиетет по отношению к архистратигу Михаилу. Мы даже превратили его образ в шеврон, который раздаем военным от Союза ветеранов спецназа. Архистратигу Михаилу недавно поставили памятник в Челябинске возле кафедрального собора. Он – предводитель ангельского воинства, бесплотная сила, вечное существо, надмирное.
Ну и, конечно, святой апостол Андрей Первозванный, хранителем мощей которого я, как настоятель храма, являюсь. К нему особое отношение.
