Первый губернатор Свердловской области Эдуард Россель считает возвращение выставки вооружений на Урал стратегически важным. В интервью Дмитрию Полянину для ЕАН он вспомнил, как в девяностые годы лично очищал полигон «Старатель» от металлолома и добивался открытия региона для мировой торговли. По его мнению, концентрация всех ресурсов в Москве делает страну уязвимой.
Восстановить все и добавить еще три направления
— Эдуард Эргартович, очень рад вас видеть. Тема нашего разговора — выставка вооружений, которая когда-то проводилась в Нижнем Тагиле на полигоне «Старатель».
— Ее надо возрождать. Это будет стратегически верное государственное решение.
— Так же думают многие руководители предприятий, с которыми я беседовал.
— Да, новому губернатору Денису Владимировичу Паслеру это обязательно нужно сделать. Восстановить, как прежде. Но добавить еще. Первое: там хорошие условия подготовки снайперов. Сейчас появилось стрелковое оружие, где убойная сила 4 км. Надо там тренировать и наших воинов, и представителей других силовых структур, потому что на полигоне все есть. И не только для снайперов.
Безопасное расстояние — 64 км. Там можно проводить любую стрельбу натуральными снарядами по натуральным целям. Можно показывать качество наших боеприпасов, их мощь, демонстрировать то, из чего они летят. Это второй момент.
И третий: БПЛА. Техника идет вперед, война меняется. И у нас уже появились серьезные наработки в этой сфере. Предприятия производят эти аппараты, и с каждым днем все лучше и лучше.
Тут я вижу большие возможности: посмотрите, китайцы на основе БПЛА сделали вертолеты, прекрасные машины, без летчика, садись и лети куда надо. Доставят из любой точки и в любое место, а всем управляет программа.
Мы можем показывать уже сейчас робототехнику, наземные беспилотные системы. Можно искусственных солдат делать, примерный показ боев. Отрабатывать технологии — от этого не уйти. Это ближайшая перспектива, ее уже видно. У роботов электронные прицелы, они попадают 100%. У них нет эмоций, все запрограммировано. Этот полигон необходимо использовать для этого дела. Мы можем это организовать, в области есть технологический, интеллектуальный потенциал.
— Продукция двойного назначения – это историческая специализация наших заводов.
— Все, что у нас делают, пригодится не только армии, но и для гражданских задач. Я просто мечтаю, чтобы уральская промышленность и наука развивались такими темпами, которых достойны.
При нас очень эффективно работал совет главных конструкторов. В советское время предприятий было много, а кто что делает — они не знали, все засекречено. Вот тогда мы и предложили создать этот совет. И как только возникала необходимость в новой продукции, конструкторы между собой сразу договаривались: ты такое делаешь, ты — вот это, а мы — сборку. Это ускорило все разработки и загрузило работой наши предприятия. Сейчас Китай подает в том же самом прекрасный пример.
Мы можем делать все, в том числе гражданскую и военную беспилотную авиацию. Двигатели и алюминий у нас есть, колеса, резина, диски — все делаем. Сделать систему управления, автоматику — вопросов нет. И целую номенклатуру беспилотников можно разработать: с двигателем внутреннего сгорания, с реактивными двигателями, с аккумуляторами.
Горбачев открыл область
— Первая выставка вооружений в Нижнем Тагиле в 1999 году была проектом, который многим казался почти фантастическим.
— Выставка возникла не на пустом месте. Там уже был достаточно большой полигон, понятная инфраструктура. Другое дело, что до этого наша область была закрыта. И из-за этого выставка с такой специализацией не могла бы состояться.
— Как вам удалось «открыть» область и пробить саму идею выставки? Ведь тогда это было гораздо сложнее.
— Получилось так, что в 1990 году к нам приехал Михаил Сергеевич Горбачев и собрал на Уралмаше 50-60 директоров предприятий. С ним был Николай Иванович Рыжков, председатель Совета Министров СССР. Я в тот момент только что стал председателем облисполкома, а на совещании оказался не в президиуме, а в зале.
Михаил Сергеевич ведет совещание. Директора заводов выступают в старом советском стиле: плана нет, безработица, зарплаты нет — сплошной стон. Он заканчивает, и я поднимаю руку: «Михаил Сергеевич, можно председателю облисполкома Свердловской области дать две минуты на выступление?» В президиуме замешательство. Горбачев смотрит на Рыжкова, на Власова (Владимир Власов – в тот момент председатель Свердловского областного совета народных депутатов, - прим. ЕАН). А я говорю: «Михаил Сергеевич, кто где сидит, мы потом разберемся. Дайте две минуты». Он говорит: «Пожалуйста».
Я выступал действительно две минуты. Говорю: чтобы развивать новую рыночную экономику, нужно открыть Свердловскую область, потому что ни один предприниматель сюда не приедет — ни наш, ни из-за границы. Поэтому просьба открыть. Раз. Второе: чтобы решать наши житейские вопросы, прошу разрешить заниматься внешнеэкономической деятельностью. И третье: дайте 2% от объема валового продукта на распределение внутри области для решения вопросов с лекарствами, медицинским оборудованием и питанием.
Он поворачивается к Рыжкову: «Он совершенно правильно говорит. Я вам поручаю выпустить постановление Совета Министров СССР об открытии Свердловской области, эти вопросы правильно включить и дать такое право».
— Хватило одного выступления?
— Мы подготовили постановление, приезжаю в Москву, отдал Рыжкову. Проходит неделя, две, три — не делается. Я второй раз к Михаилу Сергеевичу, он переговорил с Рыжковым, тот опять: пусть идет ко мне. Прихожу — его нет. Я третий раз приехал и сказал: «Михаил Сергеевич, мне в области делать нечего. Область закрыта, я не могу принять ни одного решения. Либо мы ее открываем и вы решаете вопросы, которые я поставил, либо мне надо уходить. Я из Москвы не уеду, пока не получу в руки постановление Совета Министров».
И вот тут я увидел Михаила Сергеевича в другом свете. Это был такой разговор с Рыжковым в моем присутствии, что его воспроизводить даже не хочется. И Рыжков сказал: «Пусть он опять (уже в третий раз) идет ко мне». Я пришел — он снова не принял меня, но его помощник вручил постановление. Я уехал. Почему Рыжков тянул? Не знаю. Можно только догадываться.
— Многие до сих пор думают, что Свердловскую область открыл Ельцин.
— Нет, это заслуга Горбачева.
Особая эпопея
— А как начиналась сама выставка? Ведь почти все предприятия лежали на боку.
— Наступила пора (уже при Ельцине), когда решили сократить больше миллиона военнослужащих. Ситуация была такая, что пресса, журналисты издевались над генералами, офицерами и солдатами. Высмеивали их. Оборонный заказ рухнул. Это была ошибка, конечно. Но так тогда работала пропаганда.
В такой обстановке поехал я на полигон «Старатель». Директором там был Руденко Валерий Лукич — замечательный человек, умница, энтузиаст. Я говорю: «Валерий Лукич, надо что-то делать, чтобы привлечь покупателей и продавать оружие». Он говорит: «Так денег-то нет». Я говорю: «И у меня денег нет. Пойдем посмотрим полигон». Пошли — болотина, металлолом лежит. Там было предложено: «Давай так: мы правительством будем приезжать на субботники и таскать металлолом, очищать площадку». И мы приезжали в полном составе. Всю площадку очистили от металлолома. Все спланировали. Дал задание спроектировать выставку. Валерий Лукич принимал в этом активное участие.
Огромный полигон. Все сомневались, можно ли такое дело поднять. Я спрашиваю: «Почему не поднять? Давайте сделаем просто площадку выставочную и один корпус. Объявим выставку военных предприятий с нашей продукцией. Чисто с нашей, то есть только Свердловской области». Хотел сразу Уральского региона, но не получилось. Все боялись.
Мы выставили все, что хотели. У нас предприятий много. Выставка удалась и доказала свою целесообразность.
— Сложно представить, что могли показывать предприятия, которые в 90-е остались без заказов.
— Надо было еще эти предприятия сохранить — это особая эпопея. Когда началась приватизация, мы не знали, что делать. Крупные предприятия: Уралвагонзавод, Уралмаш, НТМК и так далее. Я обратился в Комитет по приватизации (руководил которым Анатолий Чубайс, - прим. ЕАН): «Что нам делать с Уралвагонзаводом? Танковым заводом?» Мне ответили: «Нам Уралвагонзавод не нужен. Танки мы купим в Израиле, а вагоны купим в Китае». Я говорю: «Хорошо. Что с НТМК делать?» — «Нам НТМК тоже не нужен, потому что у нас перепроизводство стали». Все, я понял. Мы сами разработали мероприятия по сохранению предприятий и их выполнили.
В Советском Союзе все занимались государственной экономикой, а тут начинается частная и коммерческая. Я обратился по Уралмашу к немцам, попросил сделать план приватизации за неделю. Они надо мной даже не смеялись. Говорят: «Эдуард Эргартович, вы как сегодня? Выспались? Нам надо полтора года». Это правильно.
Приватизация такой и должна была быть. Мы бы спасли тысячи предприятий России. Мы спасли бы внутренний рынок. Мы ничего бы не потеряли. А так произошла простая раздача государственной собственности, в ходе которой были загублены целые отрасли.
Вот в такой обстановке мы собирали первую выставку. На нее сразу приехало много народу. Генералы были, соседи, директора заводов из других регионов. Все хотели посмотреть. Высокую оценку дали.
Лучшая в мире
— Что было дальше?
— На следующий год сделали вторую очередь. Хороший корпус построили, где можно было смотреть оптику, автоматы, винтовки, пистолеты, ножи. Выставка стала расширенной, оружейной. Я был президентом Уральской экономической ассоциации, в которой объединились девять регионов. Исполнительным директором был Сергей Борисович Воздвиженский — замечательный человек. На ту выставку приехали все девять субъектов и выставили все, что они делают. И там появились наблюдатели из Индии, Японии, Америки, Израиля и так далее. Очень много. Министр обороны, начальники штабов, руководители направлений — танковых, артиллерии, ракет. Пресс-конференцию провели шикарную. Звон пошел по всей России.
На третий год мы подготовили постановление федерального правительства, чтобы дать выставке уровень российской. Третью очередь сделали за счет областного бюджета и предприятий. Я нагружал директоров заводов так, прямо жестоко, извиняюсь, но другого выхода не было. И они выполняли. Молодцы.
На третьей выставке мы сделали гостиницу в санатории «Руш» на 100 мест. А то ведь было неудобно: приезжает высокий состав, а жить негде. Замечательно, до сих пор работает как профилакторий. Построил ее Уралвагонзавод за свои деньги. Николай Александрович Малых был генеральным директором.
— То есть до третьей выставки федеральное руководство только приглядывалось к Нижнему Тагилу?
— На третью выставку в 2000 году приехал президент страны Владимир Владимирович Путин. Выступил хорошо, да и выставка прошла на высочайшем уровне. Потом ее стали посещать первые лица государства, в том числе и Дмитрий Анатольевич Медведев, когда стал президентом.
— Бывший министр обороны России Павел Сергеевич Грачев говорил, что уральская выставка по возможностям – лучшая в мире. В чем было ее преимущество?
— Грачев сказал мне: «Я объездил все выставки военные, какие есть на этом земном шаре. У вас самая лучшая выставка в мире». И по составу, и по масштабу. Мы танк ставили за пределами видимости и стреляли туда по координатам. А у цели везде телевидение поставили, и на экранах все видно было: попадали, не попадали. Здорово было сделано. Все реально. Каждый год повышался уровень, появлялось новое вооружение. Уже шел разговор о том, что иностранные государства тоже будут здесь выступать. Первым приехал Израиль, участвовал своим оборудованием.
Неправильно, что мы все тащим в Москву
— Почему такая успешная выставка закрылась?
— Пока я был губернатором, начались попытки перевезти ее в Москву. Бесполезно было. Я не давал. А когда мы ушли от управления областью, ее и забрали. Это же очень перспективное направление и очень большие деньги. Как мне сказали, Путин несколько раз отказывал инициаторам переноса. Только на третий раз получилось. Я уже не был губернатором, а мои сменщики защищать ее не рискнули.
— В Подмосковье, куда перенесли выставку, нет такого удобного полигона. А с началом СВО обострилась и проблема безопасности проведения таких форумов рядом со столицей.
— Вернуть выставку или не вернуть – сейчас это может решить только наш президент. По моему мнению, такие вещи надо распределять равномерно по России, потому что это точки притяжения. Эти точки дают возможность развиваться территориям. Понимаете? Это живые точки.
Чтобы увезти сейчас образцы с Урала на выставку в Москву, надо взять вагоны, оплатить, погрузить, перевезти, разгрузить, от станции отвезти на полигон. Это огромные затраты. Потом все это надо обратно. А мы-то делали почти бесплатно для предприятий. Сами предприятия все рядом. Опорный край Державы.
Когда Медведев вручал мне орден «За заслуги перед Отечеством» первой степени, я сказал: «Дмитрий Анатольевич, если у вас есть какая-то тяжелая проблема, вы не можете решить, поручите нам. Мы сделаем, вопросов задавать не будем и пригласим вас ленточку разрезать». Он так заулыбался. Мы можем сделать. У нас технологический потенциал огромный.
— Предприятия заметно изменились.
— Когда открыли границы, было смутное время, но появилась возможность свободно покупать новое оборудование. Мы тогда директоров заводов собрали и сказали: «Мужики, это временная ситуация. Если мы ею не воспользуемся, мы просто дураки». И они все поняли, успели провести технологическое перевооружение. Все новые станки, современные, с компьютерным управлением. И мы сейчас можем делать все, что хочешь. Абсолютно. Поставьте задачу. Вот и все. Поэтому у нас перспектива по этой выставке колоссальная. Колоссальная!
Новая доктрина размещения производительных сил
— Концентрация всей жизни в столице – это опасно.
— Мы живем в такое время, когда трудно угадать, чем все закончится. Может случиться атомная война, и куда будет нанесен основной удар? В места максимальной концентрации всех ресурсов. Можем ли мы так рисковать?
— Вы считаете, что ресурсы нужно распределять по всей территории страны?
— Россия большая. Это наше преимущество. Интеллектуальный и промышленный потенциал должен покрывать страну, как сливочное масло хлеб, ровным слоем везде. Это наиважнейший вопрос безопасности. Строить предприятия ОПК там, где не достанут ни ракеты, ни супербомбы, ничто. Это касается не только расстояний.
Распределение производственных мощностей по всей территории страны обесценивает смысл ядерного удара. Люди и ресурсы сохранятся: в Сибири, на Дальнем Востоке, на Севере, в горах. И с этого начнется новая цивилизация, если в принципе уцелеет.
Выставка вооружений, если бы она была здесь, еще и очень хорошо удалена от границ. Труднее достать. Пока долетит…
— Размещение производительных сил - это уже не только рыночная история.
— Это серьезная и своевременная задача, на нее потребуется время. Прежде чем приступить к ее решению, надо провести большую аналитическую работу.
Сталин не дурак был. Когда говорят, что в СССР были нерыночные отношения, просто не разбираются. У нас было несколько танковых заводов. Шла конкуренция. Выбирали лучший танк, но не ликвидировали КБ и не закрывали заводы. Все КБ смотрели, какой танк выиграл. Ориентировались на него, работали, выдавали новые машины. Танк Т-72 сделали в Харькове, лучший танк. Харьковчане сделали. Аналогичная ситуация была в авиации и других направлениях.
— Сейчас многое поменялось. Как же все-таки вернуть Уральскую выставку вооружений в родную гавань?
— Надо говорить с Владимиром Владимировичем Путиным. Потому что у него точно есть понимание и он поддерживал нашу выставку раньше. Он это понял бы сразу. Это должна быть совсем новая доктрина развития промышленности, науки и технологий.
Беседовал Дмитрий Полянин
Уралвагонзавод решил избавиться от имени американского робота-убийцы 2 июня в 11:26
