Суд над Денисом Аллаяровым, экс-редактором Ura.ru, идет уже полгода. Дошли, наконец, до судебных прений. Корреспондент ЕАН побывал на заседании и может уверенно сказать: о справедливости в этот день кто только не говорил...
Здание Верх-Исетского районного суда оптимизма не внушало. Пугающие проржавевшие решетки на окнах, обшарпанные грязно-розовые кирпичи. Внутри – серо-желтые стены и тусклая подсветка. Да, само здание – историческое, еще дореволюционное, и о современности и приятных цветах здесь речи идти не могло. Но сама по себе складывалась атмосфера настороженности, переживаний, дискомфорта.
До начала заседания журналисты расположились кто где: подпирали стены, тихо переговаривались, сидя на узеньких лавочках. В главном холле суда было жарковато, так что верхнюю одежду многие снимали и оставляли на вешалке. Пожалели потом: в помещении, где проходило заседание, открыли окно. Сквозняк. Благо, в середине процесса представителей СМИ попросили удалиться – рассматривали медицинскую тайну. В этот короткий перерыв с вешалки многие забрали свои пальто и куртки. Мерзнуть никто не хотел.
Ждали Дениса Аллаярова. Его должны были завести в судебное помещение вот-вот. Сотрудница полиции достаточно резко скомандовала: «Освободить проход»! Дважды повторять не пришлось: журналисты дружно выстроились кто к стене, кто на лестнице. Выученным движением достали объективы. Никаких вспышек. Тишина. Чувствовался какой-то траур в этом здании, вроде и безосновательный – ведь приговор выносят не сегодня. Быть может, шанс есть…
Обвиняемого, закованного в наручники, проводили до помещения. Денис Аллаяров был одет в черную водолазку, на лице неизменные очки. Виднелась щетина. Он молчал, вел себя покорно и сдержанно. Держался.
Само заседание чуть задержалось. Журналисты столпились у двери, тихонько переговариваясь. Здесь же и пошли разговоры, мол, сегодня не только прения будут, но и сам приговор. Догадки не подтвердились: вынесение приговора назначили на 10:30 следующего дня.
Но вот заседание началось. Первым делом сообщили, что мать Дениса Аллаярова перечислила от его имени 120 тыс. рублей в фонд «Все для Победы». Аналогичную сумму она отправила в Следственный комитет в качестве добровольной оплаты штрафа в сумме взятки.
Что ж, начало любопытное. Все ждали выступления прокурора, но планы у суда были иные. Зачитывалась характеристика экс-редактора. И все в ней казалось надрывным. Дениса Аллаярова характеризовали отец, мама, друзья семьи, бывшие коллеги, одноклассники… Ни одного плохого слова. Ни одного упрека.
«Денис – желанный ребенок, с самого детства мы старались, чтобы он получал моральное развитие. С шести лет он ходил в воскресную школу, участвовал во всероссийских соревнованиях, имел множество грамот и медалей. Мы старались во всем поддерживать сына, прививали добрые качества», – зачитывала судья характеристику, предоставленную матерью Аллаярова.
Хорошо отзывались об экс-редакторе и его бывшие коллеги. Он никогда не делал ничего предосудительного, был вежлив и уважителен. Да только присутствовавшие понимали: вряд ли это поможет делу. Сам Аллаяров практически не реагировал на слова о нем. Смотрел таким тихим, тоскливым, смирившимся взглядом. Молчал.
Тут судья попросила подсудимого встать. Вопрос у нее был только один: чем вы, Аллаяров, руководствовались при даче взятки? Но, видимо, уставший экс-редактор не совсем понял, зачем его подняли. В тишине раздался его растерянный голос: «Это мое последнее слово?» Но нет, далеко еще не последнее.
Тоска разливалась по залу. Обреченность. Особенно остро она ощущалась, когда дали слово государственному обвинителю. Полетели цифры, статистика, уголовные статьи, перечисления денежных средств. Сухая, простая сводка. Гособвинитель затребовала пять лет колонии, штраф 1,2 млн и запрет заниматься издательской деятельностью на пять лет после отсидки. Денис Аллаяров выслушал прокурора, понуро повесив голову.
Но это был еще не конец. Воспряли духом адвокаты: им дали слово. Здесь и сейчас Дениса Аллаярова защищали, и делали это экспрессивно: указывали на мораль, эмоции, взывали к справедливости. Пытались маневрировать.
Вдруг в голосе адвоката зазвенели эмоции: показалось, что вот-вот на ее глазах выступят слезы. Голос дрожал. Она ревностно защищала своего доверителя, и в аргументах сквозило главное: лишение свободы станет актом жестокости, отсутствием справедливости.
«Денис в своей деятельности заигрался в расследователя, из-за чего оказался на статье подсудимых. Важно отметить, что это не действия циничного преступника, а трагическая ошибка увлеченного профессионала. Да, он ошибся. Но не стал преступником в душе», – взывала к чувствам присутствующих адвокат.
Казалось бы, эмоций не может быть еще больше. Оставалось только одно: последнее слово самого Дениса Аллаярова. Журналисты активизировались: взмыли в воздух камеры и телефоны. Экс-редактор начал говорить.
Его речь длилась десять минут. В ней не было той тоски и растерянности, которая ранее виднелась в глазах. Нет, это говорил уверенный в своем раскаянии человек. Искренне считающий, что суд может (и должен) быть справедлив.
«Мы постоянно слышим с высоких трибун тезис о том, что к сотрудникам полиции выдвигаются более жесткие требования, чем к простым гражданам, и сотрудники полиции как блюстители порядка за нарушение закона отвечают строже. В моем случае получается все наоборот: меня – в колонию, а взяточника в погонах – на свободу, дальше гулять и развлекаться.
Ваша честь, отмечу, что в моем уголовном деле нет потерпевших, нет какого-либо ущерба. Своими действиями я не поставил под угрозу чью-либо жизнь, безопасность и благополучие. Я не сорвал ни одного расследования. Ранее я никогда не нарушал закон, от следствия не скрывался, расследованию моего уголовного дела никак не препятствовал, всю технику отдал добровольно. Моя общественная опасность как личности минимальна, если не сказать, что вообще отсутствует», – Аллаяров был абсолютно уверен в своих словах, это чувствовалось.
«Суд удаляется в совещательную комнату», – раздалось в итоге.
И оставалось только надеяться.
Юлия Казмина
Редактор Ura ru Денис Аллаяров выступил в суде с последним словом20 апреля в 18:59
