Татьяна Савинова была назначена на должность заместителя губернатора — министра здравоохранения Свердловской области 5 апреля 2025 года. Соответствующий указ подписал врио губернатора Денис Паслер, и в тот же день она приступила к исполнению обязанностей.
Ее реформы перевернули всю систему здравоохранения региона, которая десятилетиями жила почти без изменений, разваливалась и не устраивала население. Многие советовали Савиновой дождаться выборов в Госдуму — то есть отложить реформы почти на полтора года. Савинова отвечала, что ждать уже нельзя: система просто обрушится. Например, в Североуральске к лету 2025 года не осталось сотрудников скорой помощи: больница-банкрот не могла платить зарплату, и люди ушли.
Савинова начала с аудита больниц и подведомственных учреждений, а затем приступила к замене управленцев, показатели которых не соответствовали требованиям федерального Минздрава или чья должность руководителя противоречила федеральному законодательству.
С этого момента в публичном поле начали накапливаться претензии к министру. Разберем каждую из основных, которые фиксируются в публичном пространстве.
Год назад, 7 октября 2025 года, начался самый громкий публичный конфликт вокруг действий Савиновой: руководитель кардиоцентра Ян Габинский развязал резонансную информационную кампанию против Савиновой. Эта кампания оказала сильнейшее влияние на последующие события вокруг фигуры министра здравоохранения Свердловской области и положила начало включению медицинской повестки региона в федеральные предвыборные программы партий системной оппозиции в преддверии выборов в Госдуму. Однако к моменту выборов партии практически исключили эту тему из своей повестки.
Как развивалась ситуация, почему она развивалась именно так - в аналитическом тексте ЕАН.
Увольнение Яна Габинского и «бунт кардиологов»
После аудита одним из первых в списке на замену оказался руководитель кардиоцентра Ян Габинский — десятилетиями отстаивавший свои интересы в публичных и непубличных конфликтах. Савинова, которая работала на важных, но не первых ролях в городском здравоохранении Екатеринбурга, а затем Оренбуржье, впервые в своей профессиональной биографии столкнулась с мощной информационной атакой, проведенной опытным Габинским на всех возможных уровнях — в соцсетях, региональных и федеральных СМИ, в коллективе, кулуарах медицинских кругов региона и московских властных кабинетах.
Все заинтересованные стороны внимательно наблюдали за тем, чем закончится этот поединок, и его исход, несомненно, оказал значительное влияние на последующие события в информационном поле. Савинова показала, что умеет быстро осваивать новые навыки.
Она встретилась с журналистами и рассказала о реальной ситуации и о том, почему принимает те или иные решения. Оказалось, что Татьяна Савинова искренне верит в то, что говорит и делает, и умеет убедительно объяснять свои действия. Часть собеседников встала на ее сторону. Часть стала внимательнее воспринимать ее позицию. Часть осталась в непримиримой оппозиции.
Савинова не отказала Габинскому в возможности встретить юбилей с коллективом, что с большим эмоциональным зарядом провозглашал Габинский, и не гнала Габинского на улицу; она отказалась оставить за ним на юбилейный год полномочия главврача, но в полной мере сохраняла ему возможность лечить пациентов. По ее объяснению — из-за возрастного ограничения, продиктованного федеральным законом. В более широком контексте — на фоне проверок и разногласий о том, как должен работать кардиоцентр.
Юридическая подоплека отставки Габинского
С 2017 года статья 350 Трудового кодекса РФ устанавливает: должность руководителя медицинской организации, подведомственной федеральному органу исполнительной власти, органу исполнительной власти субъекта Российской Федерации или органу местного самоуправления, могут занимать лица не старше 65 лет независимо от времени заключения трудового договора. Продление возможно только до 70 лет — по представлению общего собрания работников и решению учредителя.
Важное обстоятельство: это законодательное ограничение распространяется исключительно на руководителей «медицинской организации, подведомственной федеральному органу исполнительной власти, органу исполнительной власти субъекта Российской Федерации или органу местного самоуправления». Значительная часть спекуляций строилась сторонниками Габинского на игнорировании этого факта, они апеллировали к примерам медицинский учреждений другой подведомственности или вообще не из сферы здравоохранения.
Габинский родился 9 октября 1952 года, то есть 70 лет ему исполнилось еще в 2022 году, а на момент отставки в октябре 2025 года — 73 года. Продлить с ним контракт на должность главного врача означало бы прямое нарушение федерального закона. Чиновники Минздрава, согласившись на это, вышли бы за пределы своих полномочий. Тот факт, что предшественников Савиновой три года не привлекали к ответственности за нарушение закона в связи с нерасторжением контракта Габинского, никоим образом не означал, что к ответственности не привлекут Савинову.
Поэтому возраст здесь — не формальный повод, а абсолютное юридическое препятствие.
Глава минздрава Свердловской области Татьяна Савинова на встрече с сотрудниками учреждения заявила, что возраст Яна Львовича не позволяет заключить новый трудовой договор, и ему предложили две должности на выбор: научный руководитель клиники или председатель попечительского совета (также в соответствии со ст. 350 ТК РФ). По ее словам, эти позиции сопоставимы по оплате и статусу. В кулуарах известно, что Савинова предлагала сохранить Габинскому его кабинет, автомобиль и зарплату, но в статусе, не противоречащем федеральному законодательству.
Минздрав надеялся, что Габинский согласится и сохранит свое влияние в профессиональной сфере, тем более что Габинский публично рассуждал исключительно о стремлении лечить пациентов (а не о контроле за финансовыми потоками кардиоцентра).
Сам Габинский и его сторонники настаивали, что возраст — лишь формальный предлог. В тексте, распространенном от имени коллектива, подчеркивается: «Для обычных людей и чиновников возраст может быть и имеет значение, но мы считаем, что для людей, обладающих специфическими, обширными, энциклопедическими знаниями, возраст не должен иметь никакого значения. Более того, с возрастом приходят мудрость, взвешенность, понимание всех сторон возникающих проблем».
Тот факт, что законом введены ограничения именно для тех, кто занимает должность руководителя «медицинской организации, подведомственной федеральному органу исполнительной власти, органу исполнительной власти субъекта Российской Федерации или органу местного самоуправления», т. е. как раз таких людей, как Габинский, его сторонников не смущал.
В качестве примеров в «письме коллектива» приводились Е. И. Чазов, М. Я. Руда, Л. А. Бокерия, Л. М. Рошаль, А. И. Воробьёв — врачи, которые, по мнению авторов письма, долгие годы оставались на рабочих местах и приносили неоценимый вклад в здравоохранение. Из контекста следовало, что авторы письма уверены, будто бы перечисленные люди оставались в кресле администраторов-руководителей учреждений (хотя на самом деле это не так). Многоопытный в пиаре Ян Габинский и его ближайшее окружение на эмоциональной накачке распространяли это письмо по всевозможным публичным каналам.
Габинский также говорил, что просил продлить контракт хотя бы на один год, чтобы встретить 50-летие учреждения в 2026 году и провести на базе центра национальный конгресс кардиологов. Однако, несмотря на обычное для Габинского активно атакующее защитное поведение, все пошло не так, как Габинский привык.
Савинова не дрогнула и не уклонялась от комментирования своей позиции, и ее контраргумент выглядит существенно сильнее, т. к. опирается не на эмоции, но на закон и при этом учитывает продекларированные Габинским желания помогать пациентам и отпраздновать юбилей кардиоцентра.
Напомним, что кардиоцентром в Свердловске сначала (с 1975 года), по сути, руководил старший брат Габинского Владимир Львович Габинский, а уже потом сам Ян Львович Габинский – если говорить не о конкретном юридическом лице, а об этапах превращения Инфарктного центра в Свердловске в нынешний Институт кардиологии. Кстати, этим родством с заслуженным кардиологом, занимавшим крупный административный пост, на наш взгляд, объясняется, почему идеи хоть и таланливого, но очень уж молодого врача Яна Габинского так стремительно обретали организационное воплощение, а карьера Яна Львовича смолоду активно шла в гору.
А далее события вокруг темы о Габинском и кардиоцентре начали обрастать таким количеством фактов и документов, что Ян Львович Габинский предпочел удалиться не только из кардиоцентра, но и из страны.
При детальном рассмотрении выясняется, что перечисленные в письме сторонников Габинского специалисты (Рошаль, Бокерия и др.) как раз сделали то, от чего пытался уклониться с помощью атаки на Савинову Габинский: отошли от административно-управленческой работы и заняли при этом разные должности, которые позволяют использовать их научный и практический потенциал, но не предполагают управление финансовыми потоками.
- Чазов — ушел с административной должности и стал почетным директором.
- Руда — вообще не занимал административной должности высшего уровня, оставаясь руководителем отдела, поэтому на него в принципе не распространяются правила, применимые к администратору высшего уровня в учреждении.
- Бокерия — совмещает президентство и научное руководство.
- Рошаль — стал президентом созданного им института.
- Воробьев — в 2011 году покинул пост директора ГНЦ РАМН после 24 лет руководства. Ему было 82 года. Однако на тот момент закона, ограничивающего возраст руководителей медицинских организаций, еще не существовало — ст. 350 ТК РФ в ее нынешнем виде была введена только в 2017 году. Кроме того, ГНЦ РАМН был академическим учреждением, подведомственным президиуму РАМН, а не Минздраву. Введенное в 2017 году ограничение распространяется на руководителей медицинских организаций, подведомственных органам исполнительной власти, то есть на академические учреждения РАМН оно могло бы и не распространяться даже при наличии закона. Таким образом, пример Воробьева не подтверждает возможность продления контракта после 70 лет при действующем законе. Использование примера Воробьева для обоснования такого продления Габинскому некорректно.
Таким образом, ни один из перечисленных сторонниками Габинского крупных светил не требовал продления именно административного контракта после достижения предельного возраста,, все они либо перешли на статусные не финансово-административные позиции, либо продолжали научно-клиническую работу в рамках закона, либо в принципе никогда не занимали должность первого лица.
Это подтверждает, что переход на должность научного руководителя (или аналогичную — например, президента или почетного директора) является стандартной и достойной практикой для заслуженных специалистов, а не «понижением» или «изгнанием».
Непонятно, чего полезного для Габинского хотели добиться своими примерами его сторонники: этими примерами они, наоборот, вредили Яну Львовичу. Впрочем, возможно, расчет был на то, что на эмоциях никто не станет проверять их заявления, а потом будет работать правило «победителей не судят».
Более того, должность научного руководителя клиники позволила бы Габинскому полностью реализовать обе заявленные им цели. Он сам в интервью признавал: «Научный руководитель? Я и так являюсь им, потому что я заведую кафедрой, все вопросы научного плана замыкаются на мне». То есть фактически Габинский уже выполнял функции научного руководителя (не будем обращать внимание, что он смешал воедино научное руководство кардиоцентром и кафедрой медицинского вуза – в конце концов, ему виднее, что он «и так делает»), совмещая их с финансово-административной работой. Снятие с него нагрузки по финансам добавило бы свободного времени для научной работы. В должности научного руководителя он мог бы и провести 50-летие учреждения в 2026 году, и организовать национальный конгресс кардиологов, оставаясь центральной фигурой этих мероприятий. Для этого не требовалась административная должность главного врача.
Что было в письме прокуратуры и почему сторона Габинского не показала этот документ публично
Отдельно стоит вопрос о «разъяснении» прокуратуры, на которое ссылалась сторона Габинского. Сторонники Габинского утверждали, что прокуратура якобы дала разъяснение, разрешающее продление контракта с Габинским после 70 лет, то есть фактически подтвердила законную возможность продления.
Официального текста этого ответа в открытом доступе нет. Ни в одном из найденных источников нет ссылки на номер, дату или скан документа. Утверждение основано исключительно на пересказе со слов Габинского и его сторонников. Более того, ЕАН во время конфликта запрашивал у кардиоцентра скан-копию этого документа, но ответа так и не получил.
К этому утверждению стороны Яна Габинского уже на этом этапе возникает множество вопросов, потому что оно неправдоподобно. ТК РФ был принят как федеральный закон от 30.12.2001 №197-ФЗ и официально называется «Трудовой кодекс Российской Федерации». По юридической силе он равен другим федеральным законам, а не является подзаконным актом вроде постановления правительства или приказа министерства.
Таким образом, по сути, сторонники Габинского заявили, что прокуратура решила идти вразрез с федеральным законом. Но это нонсенс: прокуратура обязана защищать федеральное законодательство, а не нарушать его или давать разъяснения, противоречащие закону. Для эмоциональной накачки, возможно, такая версия и подходит, но она не соответствует самим принципам работы прокуратуры.
При этом Татьяна Савинова на той же встрече с коллективом кардиоцентра дала прямую и принципиально иную интерпретацию: «Юрист (Габинского — прим. ред.) вводит вас в заблуждение. Прокуратура не нашла нарушений в нашем решении, а не в продлении контракта».
Разница принципиальная: прокуратура проверяла законность действий минздрава по отказу в продлении — и не нашла в них нарушений, поскольку отказ соответствует ст. 350 ТК РФ. А сторонники Габинского представили это как вывод о законности самого продления, то есть исказили предмет проверки.
Более того, даже если бы прокуратура пошла на нарушения и действительно дала такое разъяснение, оно не имело бы силы закона: прокуратура не вправе отменять или изменять нормы Трудового кодекса. После 70 лет закон не предусматривает для должности, занимаемой Габинским, продления ни при каких обстоятельствах.
Если бы Минздрав продлил контракт после 70 лет, это могло бы квалифицироваться даже как злоупотребление должностными полномочиями. Тот факт, что предшественникам Савиновой удавалось остаться ненаказанными, не отменяет вероятности привлечения к ответственности самой Савиновой, если бы она не устранила это явное нарушение федерального законодательства.
Мы нашли источники, которые ответ прокуратуры стороне Габинского держали в руках и читали. Они описывают стандартный ответ прокуратуры для подобных случаев - поясняют, что это документ, который подробно перечисляет нормы федерального законодательства, а также содержит фразу, суть которой в том, что решение продлевать или не продлевать контракт – это отношения сторон и не прокуратуре этим заниматься.
Т. е. прокуратура, сказала ровно то, что и должна была сказать: есть отношения сторон и рамки, заданные законом. В пределах этих рамок стороны могут договариваться. Сторона Габинского не лгала, она просто недоговаривала и занималась интерпретацией: рассказала исключительно про «отношения сторон». Очевидно, понимая, что показывать письмо прокуратуры целиком – это прямо подтверждать, что Савинова права, сторонники Габинского ограничились словами с вольной интерпретацией смысла и его полным искажением.
Савинова, менее опытная в информационных стычках, чем Габинский, рассказала по сути вопроса правильно: что прокуратура подтвердила законность действий минздрава, но министр не расставила акценты так, чтобы полностью прояснить ситуацию с учетом заявлений стороны Габинского.
Письмо «сотрудников кардиоцентра»
Представленный скан — это начальный, серединный и конечный фрагменты пятистраничного открытого письма, адресованного президенту РФ Владимиру Путину, которое было опубликовано блогером Сергеем Колясниковым (Zergulio) 7 октября 2025 года.
Письмо представляет собой панегирик в адрес Яна Габинского, пересказывает его карьерный и научный путь, упоминает знаменитых врачей, которые якобы действовали так же, как Габинский, говорит о том, что ранее письма уже направлялись губернатору, а также присваивает авторам полномочия говорить от имени «тысяч пациентов» и от имени всего коллектива кардиоцентра.
В самом документе нет подписей членов коллектива (и тем более «тысяч пациентов») — есть лишь напечатанное на компьютере слово «коллектив». По имеющейся информации, письмо в администрацию президента отправил сам Габинский, а не кто-либо из сотрудников института; подписи он, судя по всему, для этого письма не собирал.
Ранее, в августе 2025 года, при обращении к губернатору действительно было собрано 352 подписи работников, однако это относится к другому документу и не подтверждает поддержку данного письма президенту. Да и в целом подписи коллектива, собранные под присмотром действующего начальника в бюджетном учреждении, обычно воспринимаются скептически, если они не подкреплены какими-то практическими действиями в реальной жизни. Более того, почти год спустя выяснилось, что коллектив института нормально работает и без Габинского.
Чем закончилась информационная война Габинского против Савиновой
Косвенным подтверждением в пользу версии, что Габинского волновали финансовые потоки, а не развитие кардиоцентра, служат материалы проверок. После того как Габинский не смог сохранить контроль над финансами и был проведен внешний аудит его работы, его объявили в международный розыск по делу о мошенничестве.
В феврале 2026 года прокуратура сообщила: по версии проверки, «один из руководителей института» в 2023–2025 годах давал указания формировать закупочную документацию так, чтобы торги выигрывала аффилированная «Клиника сердца».
Кстати, конгресс кардиологов прошел в Екатеринбурге 24–26 сентября 2026 года; в сообщении НМИЦ имени Чазова он прямо связан с юбилеем института.
Однако Габинский присутствовать на этом важном мероприятии не захотел, так как к тому времени уехал в США — подальше от уголовного дела о мошенничестве.
Таким образом, юридически минздрав был обязан не продлевать контракт. Функционально предложенная должность научного руководителя позволяла Габинскому сохранить профессиональную медицинскую деятельность (с его слов, он якобы именно этого хотел). Фактически отказ от этого предложения переводит конфликт из правовой плоскости и области интересов пациентов Кардиоцентра в область личных амбиций Габинского и, как показывают материалы проверок, финансовых интересов.
Финансовые схемы вокруг частной «Клиники сердца» и в самом кардиоцентре
Продолжение расследования ЕАН читайте во второй части материала по этой ссылке
Спустя год вскрылись новые схемы в «Клинике сердца» под руководством Яна Габинского (часть 2)2 часа назад
