В Реже (Свердловская область) похоронили 20-летнего Максима Миронова, погибшего в Курской области на границе с Украиной при загадочных обстоятельствах. О том, в чем странность ситуации, ЕАН рассказали родственники погибшего.
Максим Миронов был призван военкоматом Режа на срочную службу 22 октября 2025 года - его направили служить в Московскую область в Наро-Фоминск. Молодой человек был постоянно на связи с семьей, а 25 апреля, как рассказала ЕАН сестра Максима, он позвонил матери и сообщил, что его поставили перед выбором: либо он подпишет контракт, либо будет направлен на границу с Украиной в Курскую область. Максим подписывать контракт отказался и сказал матери, что намерен отслужить срочную и вернуться домой.
Максима отправили в Курскую область 30 апреля. До своей гибели он успел трижды выйти на связь – 30 апреля, 6 и 9 мая. Он пояснил, что у них забрали телефоны и для связи с родными будут выдавать их раз в неделю по выходным. Максим рассказал, что они шли на позиции всю ночь по лесу, где он находится - не знает.
«Максим сказал, что попал в хорошее спокойное место. Описывая быт, он рассказал, что их разместили в отремонтированном блиндаже, где, как он выразился, все практически как дома, сказал, что сами носят воду, готовят рыбу. Он был в бодром расположении духа, успокоился, так как до этого, конечно, волновался.
А 15 мая матери позвонил какой-то майор и сообщил, что Максим погиб. Он пообещал, что перезвонит в выходные, но больше на связь так и не выходил», - рассказала ЕАН двоюродная сестра солдата Александра Леонтьева.
Сестра Максима живет в Москве. Узнав о гибели брата, сразу приехала в Реж, чтобы помочь родным, ведь они даже не знали, когда и где именно это произошло.
«Перед похоронами прабабушки, а она, как оказалось, умерла на следующий день после гибели Максима, мы поехали в военкомат Режа. Там о случившемся еще ничего не знали и пообещали направить запрос.
Одновременно мы сами начали искать информацию, нашли юриста, который нам помог составить заявления, и 24 мая мы разослали их в разные инстанции: в СКР, в Главное военное следственное управление (ГВСУ - прим. ЕАН), в Минобороны, в Главную военную прокуратуру, военный комиссариат по Свердловской области, воинские части Наро-Фоминска и в «Фонд Защитники Отечества». Хочется особо поблагодарить Надежду Евгеньевну Русакову из Фонда, которая нам очень помогла.
Также от нее мы узнали, что в Минобороны на 22 мая была информация по Максиму, что статус его как бойца активен. Поэтому у нас была надежда, что произошла ошибка, что наш мальчик жив. Продолжили искать информацию, я съездила в Москву, где 26 мая лично передала заявления в гражданский СК, еще раз 2 июня - в ГВСУ», - продолжает Александра Леонтьева.
Только 27 мая пришло извещение о гибели Максима, после этого семью пригласили в военкомат. В извещении было указано, что 13 мая произошел самопроизвольный выстрел. 30 мая Максима привезли, в тот же день родственники поехали на опознание.
«Нам говорили, что нельзя вскрывать цинковый гроб, но мы настояли. (Никто не может запретить матери или жене погибшего воина вскрыть цинковый гроб. При генерал-полковнике Радике Гараеве (бывший руководитель военного следственного Управления ЦВО, сейчас работает советником губернатора Свердловской области, - прим. ЕАН) была встреча, на которой он четко сказал: «Нет такого закона, чтобы не дали вскрыть жене или матери гроб», - объяснила ЕАН председатель Союза комитетов солдатских матерей Свердловской области Марина Лебедева).
На опознании мы увидели, что у Максима огнестрельное ранение, нет глаза, сильное повреждение щеки. Ранение сквозное, так как зашит затылок. Никаких других повреждений на теле нет – ни ожогов, ни ссадин, никаких других травм.
Медик, который присутствовал на опознании, обратил внимание на то, что у Максима не делали срез ногтей, а это обязательно надо для экспертизы на наличие следов пороховых газов. С цинком пришла одна медсправка, в которой указано, что причина смерти не установлена, что лишь присутствует открытая рана лица. После опознания, после того, как мы увидели характер ранения, подозреваем, что произошло убийство. Личные вещи Максима нам не отдали, сославшись на то, что они нужны пока следствию», - продолжает сестра солдата.
В сопровождающей справке было указано, что гибель Максима не связана с исполнением воинских обязанностей. Родственники тоже с этим не согласны.
«Хочу обратить на это внимание. Брат находился на службе, ему выдавался автомат под роспись, он нам это говорил, поэтому с этой формулировкой мы категорически не согласны. Как он мог погибнуть не при исполнении воинских обязанностей, если он находился на службе?
Теперь мы пытаемся добиться изменения этой формулировки и предоставления всей документации по гибели моего брата, судмедэкспертизы, протокола осмотра места происшествия и так далее. Мы пытаемся узнать правду, что произошло и почему погиб брат на срочной службе», - говорит Александра Леонтьева.
Наталия Миронова, мама погибшего, вместе с его тетей Татьяной Леонтьевой ездили в Курск, целый день провели в коридорах военного следственного отдела и все же добились встречи со следователем. Следователь сказал им: «Раз на самоубийство это не похоже, а у нас в Курской области никто его не мог убить, то буду выдвигать версию – неправильное обращение с оружием».
«Мальчик был призван на срочную службу, отправлен на границу в Курск, он погиб в наряде. Сейчас мы пытаемся помочь, выяснить, при каких обстоятельствах это произошло, ведь мама потеряла единственного сына. Пытаемся помочь изменить формулировку, так как у него указано, что гибель не связана с исполнением воинских обязанностей.
Согласно п. 2 ст. 37 федерального «Закона о воинской обязанности и военной службе», такая формулировка возможна, если солдат был в самовольном оставлении части, а он был в наряде.
Такая формулировка также возможна, если он совершал противоправные действия или если был в алкогольном опьянении. А он во время гибели был в наряде, что противоречит этим пунктам. Поэтому формулировка должна быть связана «с исполнением воинской обязанности». Сейчас нам помогают военная прокуратура Наро-Фоминска, следственное управление, и я надеюсь, что формулировку мы поменяем и обстоятельства гибели выясним», - сказала ЕАН Марина Лебедева.
ЕАН писал, что Марина Лебедева неоднократно указывала на бюрократический формализм при выписке справок в военных частях. Хотя от этих нескольких слов напрямую зависит, получат родители выплаты от государства или нет.
«Много лет идет война формулировок: «погиб при прохождении военной службы» и «погиб при исполнении воинской обязанности». Она продолжается до сих пор и еще больше усиливается в период боевых действий. Речь идет прежде всего о погибших в результате несчастного случая.
Почему-то командиры воинских частей, военные комиссары и даже, бывает, прокуроры считают, что нужно с автоматом в руках в бою погибнуть, чтобы получить формулировку «при исполнении воинской обязанности». А это ведь беда продолжается еще и у родителей. Это не только похоронить ребенка, сына, а еще и вопрос выплат. Ведь порой единственный ребенок погибает. И мать лишается и поддержки государства, и своего ребенка», - говорит Марина Лебедева. ЕАН будет следить за развитием событий.
«Война формулировок»: почему семьи погибших на службе свердловчан остаются без выплат22 февраля 2023 в 09:16
