Проблемы плотной жилой застройки Екатеринбурга во многом схожи с процессами, которые несколько десятилетий проходили в Китае. Такое сравнение провел архитектор, основатель бюро «Гордеев-Демидов» Никита Демидов, рассуждая о критике «человейников» и точечной застройки на форме 100+, который сегодня начался в Екатеринбурге.
По его словам, сам по себе большой объем жилья еще не означает, что район обречен стать некомфортным.
Главный вопрос — появятся ли рядом рабочие места, образование, транспорт и другие точки притяжения.
Термин «человейники», отметил архитектор, появился давно и во многом был связан с образом крупных азиатских городов с высокой плотностью населения. При этом похожие процессы урбанизации в Китае долгое время воспринимались исключительно негативно.
«Западные издания, особенно английские газеты, красили черной краской ситуацию с урбанизацией Китая и ввели понятие «города-призраки». Сейчас тоже часто можно видеть такое определение. Но на самом деле мы выяснили, что статьи были с кликбейтом и настоящую ситуацию не описывали», — рассказал архитектор.
По его словам, многие китайские районы, которые первоначально выглядели пустующими, со временем начали заполняться. Массовое строительство было частью более масштабного процесса урбанизации и переселения населения из сельской местности в города.
При этом вместе с жильем постепенно появлялись места приложения труда. В новые районы переносились государственные структуры и бизнес, развивалась промышленность, туда перемещались образовательные учреждения. Параллельно формировалась транспортная инфраструктура.
«Как правило, человейники Китая в течение 20 лет притягивают промышленность и места приложения труда. И проблема решается», — отметил эксперт.
По его мнению, для Екатеринбурга актуальна та же проблема, но с важным отличием. В городе строятся большие объемы жилья, однако далеко не всегда параллельно создается достаточное количество рабочих мест и необходимая инфраструктура.
«У нас проблема — большие объемы жилья, которые строим, не обеспечиваются инфраструктурой и приложением труда», — считает архитектор.
В качестве одного из вариантов он привел образовательную инфраструктуру. Например, в Академическом районе таким драйвером развития может стать здание РАНХиГС. Университет, по его словам, способен формировать вокруг себя не только образовательную, но и повседневную городскую жизнь.
Еще один вариант — IT-инфраструктура. Современное промышленное предприятие, отметил архитектор, уже не ограничивается классическим производством и может фактически становиться IT-кластером.
В качестве потенциального примера он назвал «Контур Парк» на улице Широкореченской. Подобные проекты, считает эксперт, могли бы стать частью модели развития новых жилых территорий, когда вместе с квадратными метрами появляется работа, а район перестает быть исключительно местом ночевки.
Таким образом, вопрос, по мнению архитектора, заключается не столько в том, сколько этажей и квартир появляется в новом районе, сколько в том, что именно город создает вокруг этого жилья. Китайский опыт показывает, что даже очень плотная застройка может со временем превратиться в полноценную городскую среду, если вслед за жильем туда приходят рабочие места, образование, бизнес и транспорт.
Екатерина Землянская, Юлия Литвиненко
Девелоперы Екатеринбурга ответили на обвинения в губительном влиянии на демографию17 апреля в 09:15
