На уходящей неделе губернатор Свердловской области Денис Паслер, выступая перед многодетными родителями, удостоенными государственных наград, презентовал новую демографическую доктрину региона. Главная идея - «чем больше семья, тем больше возможностей». На новые меры в бюджете региона планируют закладывать около 2,3 млрд рублей ежегодно — они дополнят национальный проект «Семья».
В рамках демографической доктрины Паслера почти кардинально изменят систему выплаты регионального материнского капитала. Если все удастся, то с 1 января 2027 года его будут давать не только за третьего, но и за каждого последующего ребенка. Суммы прогрессивные: 500 тыс. за третьего, 600 тыс. за четвертого, 700 тыс. за пятого, 800 тыс. за шестого и последующих. Есть даже бонус: если женщина родит третьего и последующих детей до 29 лет включительно, она сразу получит максимальные 800 тыс. рублей. Более того, предоставят выбор: забрать всю сумму сразу (в этом случае ее можно будет потратить на установленные законом цели, сейчас их всего 11, но, вероятно, их дополнят) или получать частями в течение трех лет (при ежемесячном варианте тратить можно будет на что угодно).
Второй пункт демографической доктрины Дениса Паслера — поддержка студенток. Вводится ежемесячная выплата 30 тыс. рублей для студенток очной формы (вузы, СПО), которые стали мамами. Поддержка действует, пока девушка учится или пока ребенку не исполнится три года. Также в учебных заведениях продолжат открывать комнаты матери и ребенка, а для родивших студенток проработают перевод на индивидуальный учебный план.
Третье — женщинам, родившим первого ребенка до 23 лет включительно, выплату в 500 тыс. рублей разрешат использовать не только на погашение процентов по жилищному кредиту, но и на первоначальный взнос или погашение основного долга.
Всецело одобряю и поддерживаю демографическую доктрину Дениса Владимировича. Есть только одно «но». И оно системное: в современной социальной повестке Свердловской области любая поддержка семьи прочно ассоциируется с мерами в пользу матерей и детей: от единовременных выплат при рождении ребенка до упомянутого регионального маткапитала, субсидий на жилье и льгот по оплате детских садов. Абсолютное большинство этих инструментов ориентировано на женщин — получателей пособий, льгот и социальных услуг.
Такой подход имеет исторические корни: еще с советских времен система социальной защиты была построена вокруг фигуры матери как основного адресата помощи.
Это вполне логично: именно матери чаще всего несут основную нагрузку в семье. Однако по факту налицо системный дисбаланс: институт отцовства остается в тени, а мужская родительская роль зачастую сводится только к образу «кормильца».
Вообще в политической жизни Свердловской области мужчины традиционно занимают доминирующие позиции. Гендерный баланс в региональной власти остается смещенным в сторону мужчин: губернатор, большинство министров в правительстве, значительная часть депутатов заксобрания, главы муниципалитетов — это мужчины. Регион исторически управляется в логике «сильной руки», где культура власти во многом опирается на маскулинную модель лидерства. На протяжении десятилетий ключевые решения принимались мужчинами. Стиль управления, особенно с Денисом Паслером во главе Среднего Урала, ассоциируется с жесткостью, оперативностью и ориентацией на крупные инфраструктурные проекты.
Такая «мужская» политическая доминанта создает иллюзию, что «мужская повестка» автоматически учитывается.
В то же время в системе мер поддержки семейных ценностей акцент делается преимущественно на женщинах и материнстве, а роль мужчины как отца и опоры семьи в социальных программах остается за кадром. Получается парадоксальная ситуация: мужчины — в центре принятия решений, но на уровне социальных инструментов поддержки семьи их роль почти не отражена. Даже в информационной политике акцент делается на «материнском труде», «женской ответственности за семью», а роль отца подается как вспомогательная или второстепенная. Такой подход отражает нашу общероссийскую тенденцию, но в Свердловской области он особенно заметен на фоне сильной управленческой вертикали, где мужчины принимают решения, но не формируют «отцовскую» повестку в социальной сфере.
С укреплением роли института отцовства у нас не слава Богу. Меры, которые с натяжкой можно отнести к поддерживающим, носят фрагментарный характер. Отдельные проекты, реализуемые НКО и центрами социальной помощи, не складываются в единую стратегию. В результате мужчины сталкиваются с рядом барьеров. Это и отсутствие механизмов, стимулирующих активное отцовство, и устойчивые стереотипы о «не мужской» природе ухода за детьми (это при том, что уже почти 20 лет у мужчин в России есть право на декретный отпуск), и недостаток спецпрограмм психологической и консультативной поддержки для отцов, а также нехватка площадок для обмена опытом и формирования родительских сообществ.
Есть и еще один интересный аспект: Свердловская область — место с высокой степенью урбанизации и значительным миграционным потоком. И если в крупных городах — Екатеринбурге, Нижнем Тагиле, Каменске-Уральском — формируется чуть более либеральный взгляд на распределение семейных ролей, то в малых городах и сельской местности сохраняются традиционные представления о «мужском» и «женском» в семье. Это создает главную сложность: универсальные меры поддержки могут оказаться неэффективными без учета локальных особенностей.
И вот еще что: у свердловских отцов нет «голоса». Ну, нет у нас мощного и заметного общественного движения, которое продвигало бы их интересы, лоббировало бы специальные программы и формировало бы публичную повестку. А «молчаливое согласие» трактуется чиновниками (среди них, как уже отмечено, большинство — мужчины) как отсутствие запроса на изменение политики.
Нас так воспитывали в позднем СССР и ранней «новой России»: мужик не должен жаловаться — он должен брать и делать. На фоне этих паттернов «отцовское» движение в Свердловской области по факту становилось либо позором, либо попыткой играть в большую политику. Так, свердловское региональное отделение всероссийского движения «Отцы России» в своей деятельности ограничивались громкими заявлениями и участием в круглых столах. А «Союз отцов Свердловской области» выступал с идеей учредить региональный знак «Отец-герой» и поднимал тему тотального раздельного обучения мальчиков и девочек в школах.
Впрочем, сейчас отцами становятся уже «зумеры», они же «поколение Z» (как проконсультировали меня коллеги из редакции ЕАН, это родившиеся в самом конце 90-х — начале 2000-х). У них (ребят, если читаете, не обижайтесь) несколько иная система ценностей. Для них важнее баланс между общественной и личной жизнью. И, как следствие, старый «мужской» стереотип «не жаловаться, а брать и делать» — это не сильно о них. Они реже готовы жертвовать личным временем и психологическим ресурсом ради общественного. Им ближе нестандартные профессиональные пути — например, карьера блогера, стримера или создателя цифрового контента как полноценная профессия. Они с детства росли в цифровой среде, и это сформировало иные паттерны. Им безразличны классические «маркеры взрослости» (семья, жилье, автомобиль). Они готовы к минимализму, но с обязательной мобильностью. И в отличие от нас, «миллениалов», или «поколения Y» (так, оказывается, называют родившихся в позднем СССР и ранней «новой России»), «зумеры» свободнее говорят о своих переживаниях, стрессе и выгорании.
И становящиеся отцами «зумеры» начали работу над выработкой «голоса». Так в уральской столице были созданы чат и клуб «Отцы Екатеринбурга». Идея простая: пространство, где папы могут вместе гулять с детьми, обмениваться опытом (например, обсуждать выбор коляски или поиск садика), а заодно давать женам возможность отдохнуть. Первые массовые встречи прошли в парке Маяковского и у озера Шарташ. Участники также задумывали и мужские активности: футбольные турниры, рыбалку, посиделки в бане. Сообщество быстро набрало более тысячи человек. Возможно, скоро «молчаливое согласие» отцов оформится в голос.
Другое дело, что по-прежнему большинство мужчин своего голоса стесняется. Даже губернатор Свердловской области Денис Паслер в последнее время присутствует в СМИ в основном с трибун, игнорируя прямое общение с журналистами. Как следствие, даже единый мощный голос региональной публичной власти в Свердловской области пока трудно различим. Впрочем, как говорит Леонид Семенович Каневский, это уже совсем другая история.
Уравнять права отцов и матерей на отпуск после декрета предложили в России6 часов назад
