В конце мая был ровно год, как Илья Обабков занял пост главы Уральского федерального университета. За эти 365 дней обновилась команда вуза, начались реформы в высшем образовании, в которых задействован и УрФУ. Перед началом приемной кампании корреспонденты ЕАН поговорили с ректором крупнейшего вуза в УрФО о его планах и амбициях, о том, куда движется университет и что ждет будущих студентов в новой системе высшего образования. Подробнее – в интервью.
- Илья Николаевич, поздравляем с годовщиной и хотели бы узнать ваши личные ощущения от этого первого года. Какие сложности, трудности были? Вы же до своего назначения руководили ИРИТ-РТФ УрФУ (ранее радиофак УПИ – прим. ЕАН).
– Спасибо! Я до сих пор уверен, что ректор и директор института – это две разные профессии. Даже пришлось рисовать схемы, чем они отличаются. Удалось немного поделиться своими впечатлениями со слушателями московской школы управления «Сколково» через лекцию «Почему не надо быть ректором». Была задача реконструировать, как меняется жизнь – от позиции ассистента кафедры и до ректора, что меняется в коммуникации, задачах, взгляде, в свободном времени, в отношениях с людьми. Радиофак, конечно, глубоко в душе, и я там периодически появляюсь по вечерам, смотрю, как идет развитие без моего непосредственного участия.
- Насколько сложно было переключиться на управление таким большим вузом?
– Сложно, конечно, очень. Совершенно точно, что бы ни говорили, есть сто дней. Сто дней принятия, привыкания, первых попыток разобраться. И каждому, кто в эту позицию приходит, я бы порекомендовал быть в первые сто дней крайне осторожным. Как правило, большинство решений в эти дни не очень эффективны.
Потом становится легче, врубаешься в эту работу. Через полгода возникает достаточно прочный уровень понимания процессов, людей, задач. И в них можно начать разбираться и принимать решения.
А через год, действительно, возникает ощущение, что у тебя уже сложилась картинка целиком, в ней можно проводить более серьезные изменения, если они тебе необходимы. Но главное не забыть про стратегию, нужен образ будущего в высокой степени правдоподобия.
Но иногда изменения не нужны, если тебя устраивает какой-то процесс. В УрФУ их несколько основных: образовательный, исследовательский, инженерно-предпринимательский. Есть процесс развития, например, стратегия университета, работа в федеральном проекте «Приоритет».
- На данный момент управленческая команда УрФУ собрана или еще будут какие-то изменения?
– К этому процессу можно относиться по-разному. Вы же смотрели фильм с Брэдом Питтом «Человек, который изменил все». Там рассказывается про иной принцип – брать не самых дорогих игроков, а смотреть с поиском максимальной эффективности в нужной позиции. На мой взгляд, формирование команды – это такой постоянный, ежегодный механизм. Если не возникает вопросов, то менять ничего и не надо. Идем последовательно и уверенно.
Провели за этот год много работы с образовательным блоком, а это у нас основная деятельность по доходу и количеству занятых людей. В итоге у нас пересобран полностью учебный блок – такой план был. Сейчас мы идем в сторону научного блока. У нас там пока нет проректора. Я хочу разобраться, что там происходит, потому что отношение к исследовательской деятельности меняется и со стороны государства, и под действием стремительно развивающихся технологий ИИ.
Время сейчас уникальное, и в исследовательском блоке, и в институтах, где основная деятельность исследовательская, могут быть сложности по поиску новых идей, людей и по работе с существующими направлениями. Для понимания и преодоления этих сложностей нужны команды и лидеры со специальным навыком.
Мы видим скорость развития искусственного интеллекта. Возможно, он где-то остановится, упершись в потолок, но пока развитие впечатляет! И уже видно, что статьи и отчеты он пишет превосходно. Я думаю, что все уже используют ИИ в написании дипломных работ, пояснительных записок, а если взять айтишников, то, поверьте, код писать стало сильно быстрее. Исследователи же теперь могут большую часть поисково-аналитической работы делегировать ИИ, а себе оставить задачи посложнее. Для достижения научных результатов такое усложнение будет на пользу.
Кроме того, мы должны серьезно заняться цифровым блоком. Очень много процессов нуждается в цифровизации – они станут быстрее, прозрачнее. И это для меня очень важно. У нас хорошая цифровая команда, возможно, стоит чуть расширить. Мы вынуждены серьезно расти в ответ на появление нового кампуса – он требует соразмерного роста задач и людей.
- А если говорить более масштабно про искусственный интеллект, технологическое развитие, цифровизацию – у многих людей есть мнение, что другие страны все-таки опередили нас. Есть у нас силы догнать или перегнать их?
– Это обычное ощущение, что в нашей школе мы немного отстаем, в нашем университете мы немного отстаем, – оно нормальное. Чтобы с этим ощущением работать, нужно посещать другие места.
Если говорить про лидирующие страны, безусловно, Соединенные Штаты и Китай имеют все необходимые компоненты, свои разработанные языковые модели, умеют проектировать и создавать чипы для задач ИИ. Это значит, что эти страны полностью укомплектованы и могут делать очень серьезные шаги. Но Россия тоже относится к одной из стран-лидеров, потому что у нас многие из этих компонентов есть. И я уверен, что компетенции в области инфраструктуры у нас очень высокие. Надо просто, может быть, сфокусированнее вкладываться в это направление с большим терпением и усердием.
И я уверен, что успех будет. По крайней мере будем понимать, что происходит у лидеров, и сможем двигаться, догонять или обгонять их, – это очень важная компетенция. Например, в Китай же мы ездим регулярно, и это повышает нашу насмотренность.
ИИ – такая штука, что, кроме развития самой технологии, мы должны накапливать опыт применения и работы с данными. На ПМЭФ мы обсуждали эту технологию в образовании. Сейчас мы ее дособираем и рассчитываем привить компетенцию владения нейросетями всем студентам УрФУ. Думаю, что наша ситуация с развитием искусственного интеллекта потенциально прорывная, но не в части создания больших моделей, а в деле трансформации системы разделения труда с применением ИИ.
- А использование искусственного интеллекта планируется только на технических специальностях или гуманитарии тоже будут постигать ИИ?
– Искусственный интеллект в технологии языковых моделей точно хорош там, где есть текст. И прежде всего его надо там применять. А это образовательная деятельность, гуманитарные проекты, медицина, госуправление, то есть там, где люди создали много текста и данных: здесь есть с чем работать, если, конечно, владельцы этих данных готовы их оцифровывать и обучать на них ИИ для своего же блага.
Кроме текстов, есть и числовая информация. С графикой сложнее уже. Условно говоря, если перед вами три дисциплины, которые вы хотите попробовать с искусственным интеллектом внести в образовательный процесс, например, философия, математика и физика, сложнее и интереснее всего будет с физикой.
В одном случае данные – это текст, в другом – текст и формулы, а в третьем – текст, формулы и рисунок. И вот в третьем нейросети будет сложнее. Мы всем студентам в пилотном проекте по новой модели образования, на которую переходит УрФУ в этом году, вводим двухсеместровые курсы по применению ИИ. Нужна общая грамотность по этому инструменту и опыт первого применения.
- Вы ранее говорили, что при переходе на новую отечественную модель выcшего образования планируется обновить в УрФУ примерно 160 программ из 358. Началось ли это обновление и когда студенты будут уже учиться по новой системе?
– Наши планы не поменялись. У нас уже 176 программ в пилотном проекте. Да, это экспериментальная зона и там нужно сделать несколько очень важных шагов.
Первое. Определиться со сроками обучения для каждой программы, специальности. Нами должна двигать необходимость: если вы считаете, что инженера, металлурга или механика надо учить пять лет, то обоснуйте и учите, а если инженера-айтишника – четыре года, то тоже обоснуйте и работайте.
Казалось бы, простой вопрос про срок обучения, но он ставит нас в сложную ситуацию. Мы разобрались и положились на тех, кто в институтах УрФУ смог обосновать, предложил нам свои сроки. У всех они получились разные: от четырех до шести лет.
Второе. Это обязательное фундаментальное ядро – основа всех программ. У всех оно одинаковое. Методические материалы можно делать единые, что уже хорошо. При этом ядро внутри группы специальностей дает еще большую гибкость у студентов. Можете первые четыре семестра использовать для понимания своего будущего, а потом при необходимости менять траекторию или специальность с минимальной академической разницей.
Ведь время такое, что за два года в профессиональном мире могут быть серьезные изменения. И одна специальность станет более востребованная, а другая – менее. Поэтому в новой модели больше гибкости и приспособленности к рынку труда.
Третье. Это новые обязательные дисциплины. Я говорю про искусственный интеллект. Если вы видите технологию, которая неизбежно нужна всем, надо ее изучить. Цифровые навыки, искусственный интеллект, большие данные – все это должен знать любой студент – гуманитарной специальности, экономической специальности, инженерной или естественно-научной. У каждого может быть свое применение технологии, и для этого есть проекты в базовой части. Они связаны не со специальностью, а с базовым ядром и вашими предпочтениями.
- Смогут ли студенты, преподаватели успевать подстроиться под изменения, связанные, например, с тем же искусственным интеллектом? Он ведь очень быстро развивается.
– Если вы говорите про изменения в образовательных программах, то мы их достаточно быстро вносим. УрФУ накопил в этих процессах огромный опыт. У нас есть понимание, как не надо делать и как надо. Мы очень много попробовали. Думаю, что последние 10 лет у нас этому были посвящены.
Но задача чуть-чуть другая: если вы много попробовали, все отрефлексировали как опыт, то дайте его другим. Пусть другие университеты страны применят лучшее из того, что у вас получилось, и поймут то, что не получилось и почему не получилось. Это помогает быстрее развиваться.
- Раньше студенты часто жаловались, что их учат чему-то старому, а мир уже совсем другой.
– Если мы говорим про базовую часть, то здесь не бывает старого. Вот математический анализ не поменялся. Умение читать, понимать и выражать свои мысли – не поменялось. Это то, что мы называем высшим образованием, оно останется прежним.
А вот то, что мы называем «профессиональной подготовкой», – здесь другая система управления содержанием, технологией и преподаванием. Как пример, радиофак – у них настолько динамичная система спецкурсов, что каждый семестр она заново комплектуется. В основе 100 дисциплин, в которой участвуют 60 компаний-партнеров. Студент формирует набор спецкурсов под свой карьерный сценарий.
Есть еще проектное обучение, потому что образование и навыки надо закрепить опытом. Это работа с пониманием: что за команда, что за задачи, которые надо решать, каким проектом будет заниматься? Это все нужно уметь применять в жизни, обжечься, нареветься, перессориться в первых студенческих командах, увидеть успехи и потерпеть первые поражения. Потому что в реальном бизнесе такие ситуации сильно дороже.
- Многие работодатели утверждают, что студенты приходят к ним неготовыми. Их надо учить, а сейчас будут выращивать уже готового специалиста?
– Думаю, работодатель всегда будет говорить так. Я в этом состоянии сам находился и в бизнесе, и в университете. Работодатель всегда будет хотеть чего-то большего, он всегда будет примерно говорить одно и то же. Вот есть компании, которые с нами сотрудничают и почему-то не уходят, несмотря на то, что идет некоторое перераспределение на рынке труда, они верят, что их участие экономит им в деньги и создает перспективу.
Важно сократить время, за которое специалист адаптируется к конкретному производству или бизнесу, и сформировать потенциал роста. Сейчас компании ввели понятие «быстро растущий джун», и есть запрос, чтобы он за три месяца смог вырасти до middle – вот таких они ищут.
Искусственный интеллект будет быстро менять навыки и поведение студента. У нас есть идеи в области образовательных технологий, например, применения новых инструментов: симуляторов, тренажеров, аватаров. Все они помогают нам удержать внимание студента, а он, к сожалению, из-за этих устройств (указывает на телефон – прим. ЕАН) становится чуть-чуть другим, и надо это учитывать.
Интервалы внимания у нынешних студентов короче, и вот его надо удержать. А как? Если по-старому читать курсы базы, то пришел человек на лекцию и залип в телефон.
Я верю в тренажеры, симуляторы, цифровые технологии для помощи в вовлечении. В компьютерной игре человек может несколько часов провести очень сосредоточенно? Значит, есть инструмент.
- Раскройте, что это за 170 программ, которых ждет изменение. Ранее вы уже говорили, что изменения затронут инженерный корпус.
– Я бы назвал их одним словом – добровольцы. Мы решили никого не заставлять, сделали рассылку, организовали внутренние переговоры, кто захотел, сказал, что готов себя попробовать, мы их взяли. Многие институты заявились сами целыми блоками программ.
- Появятся и новые образовательные программы?
– К принципиально новым программам я бы отнес попытку институтов создавать совместные программы. Это особо сложный случай, ибо всегда будет возникать вопрос, а чья именно программа, ответственность, ресурсы, нагрузка.
Сейчас мы проводим внутренние проектно-аналитические сессии, где институты сталкиваем между собой. Например, УГИ вместе с ИРИТ-РТФ придумали новую программу – гуманитарную с цифровой базой. Мое мнение, будет здорово, если мы научимся создавать межинститутские программы, которые будут нацелены на будущее.
- Раньше студенты не особо любили учиться, как-то сразу старались получить профессию. Есть ли у современной молодежи интерес к образованию?
– И современный студент по-прежнему хочет практических навыков. Ибо верит, что, как только он их получит, то начнется история успеха. Но потом оказывается в текущей ситуации, что искусственный интеллект навыки прикладного характера подъедает. И срабатывает базовая часть образования, которая была неинтересной, тяжелой и непонятной.
За счет удлинения программы на радиофак возвращается химия, увеличивается количество физики. Искусственный интеллект имеет слабость – он пока не знает, как устроен физический мир. Точнее, он знает по обработанным данным, а человек может потрогать, действовать с ним.
- Сейчас молодое поколение изменилось. И школы бьют тревогу, что школьники перестали уважать учителей. Как-то вообще особенности зумеров накладываются на университетское образование. Стало ли с ними сложнее?
– Новое поколение уже выросло. И то, что для нас непонятно, для них – норма. Для меня норма – вымыть руки, а для них должна быть норма – фильтровать информацию и проверять ответ языковой модели. Молодое поколение – это «технологически» другие люди.
Роль учителя тоже меняется. Вы не можете на курсе по искусственному интеллекту поставить учителя выше ученика, потому что ученик может прийти с большей квалификацией и опытом использования нейросетей. Поэтому я предлагаю ученикам разбираться вместе – у меня один опыт, у них – другой. И, скорее всего, задачи можно решить вот этим подходом и процесс образования наполнится необходимым уважением и доверием.
А когда мы берем старую технологию обучения, то есть шанс критики, жалоб, недовольства. Раньше получение двойки было способом загнать тебя в рефлексию и улучшение. То сейчас двойка – это бунт, что «меня неправильно поняли» и «все другие виноваты». У зумеров чувство справедливости по-другому устроено, надо учитывать это в работе.
- Какая у вас позиция по объединению департаментов политологии-социологии и философии УГИ?
– Уверен, что у директора института есть видение, которое должно быть согласовано с идеей университета, куда он движется. А дальше организационная структура под эти цели выстраивается. У нас высокая степень автономности и ответственности директоров институтов.
- Сейчас многие абитуриенты идут в IT-сферу. Нет ощущения, что в скором времени будет перенасыщение рынка труда людьми, которые получили образование по этому направлению, как когда-то было с экономистами и юристами?
– Появились десятки новых профессий, и это все только в IT. Цифровой мир только раскрывается и строится, мы стоим в самом начале пути цифровых вселенных.
На мой взгляд, будет особо ценным знание физического мира. Используя IT или работая в IT, я рекомендовал бы знать еще одну область – какую-то прикладную, делать что-то руками. Я сейчас пытаюсь понять мир через деревянные конструкции – строю деревянные сооружения, делаю столы. Я хочу, чтобы это ощущение осязаемости осталось. Обязательно должно быть это чувство. В мире искусственного интеллекта у тебя может начаться иллюзия обмана, вдруг ты начнешь галлюцинировать вместе с ним.
- Расскажите о подготовке к Международному фестивалю молодежи?
– УрФУ – площадка принимающая. Нам нужно на максимально высоком уровне при наших ресурсах эту площадку подготовить. Мы должны выступить гостеприимными хозяевами. Также мы готовим часть научной программы, которую без нас не сделают. Наше научное направление должно присутствовать, раз событие у нас в кампусе. Кроме того, за нами подготовка волонтеров.
Сейчас студенты активно включились в подготовку к фестивалю: в частности, предлагают решения по переезду, логистике.
- Не можем не задать вопрос про транспортную доступность Новокольцовского микрорайона. Сейчас там несколько маршрутов автобусов, которые зачастую переполнены студентами. Вскоре туда переедет и СУНЦ УрФУ, ситуация обострится. Как логистика будет организована?
– Не все будут ездить. Часть студентов выберут отличные общежития там. То есть, оказывается, что качество условий проживания несколько компенсирует логистическую проблему.
Мы договорились с администрацией города - транспортные потоки под нас подстроят. Но уже есть много вопросов: как студенты и учащиеся будут ездить? Сколько человек? В какое время? Какое расписание транспорта будет? У нас простой ответ – мы планируем вместе с властями создать компьютерно-математическую модель и понять, сколько здесь живет студентов, кто ходит, кто будет ездить, в какое расписание они будут укладываться.
Я думаю, что этот прогноз будет заранее смоделирован. Над этим работают команды студентов. Я уверен, что это даст результат, но придется потерпеть и попроверять гипотезы.
Еще нужно найти правильные точки пересадок, потому что не надо всех студентов везти на Ботанику, кого-то нужно довезти, например, на трамвайное кольцо на ЖБИ. Там уже студенты пересядут на удобные маршруты до главного корпуса вуза на улице Мира.
- Илья Николаевич, недавно в Китае открылся институт УрФУ. Есть ли планы по развитию международных представительств вуза?
– Планы есть. Они разложены в определенную структуру того, что можно делать. Разные типы программ и структур открываем – в частности, совместные институты.
И у этих конструкций очень важная задача – набор опыта. Какой эффект нашей стране и университету он дает? Неважно: положительный или отрицательный, мы обязаны передавать его учредителю. Регулятор должен знать, что вообще происходит, и принимать решения относительно пользы: какие критерии этой программы полезны для Российской Федерации. Например, университет повышает квалификацию преподавателей, а студенты вовлекаются в местные исследования, воспитывают любовь и уважение к нашей стране или проект приносит деньги на развитие университета.
В текущей ситуации российские университеты находятся в позиции набора нового опыта. Это прекрасный шанс разобраться и обновить себя.
- Какие страны еще рассматриваются для обмена академическим опытом?
– Это страны Африки и Азии – там, где люди есть, где другие образовательные технологии, не такие как у нас, которые можно изучить, где можно применить наш опыт, найти партнеров для будущего успеха. Но важно, чтобы по ресурсам и смыслу такое сотрудничество было хорошо обеспечено.
Максим Филиппович, Екатерина Землянская
Университет из Екатеринбурга вошел в топ-15 лучших вузов России16 июня в 14:13
