Год назад в Екатеринбурге запустился уникальный культурный проект – театр ужасов имени Альфреда Хичкока. Первый спектакль прошел при полном аншлаге, зрители остались в восторге и ждут новых постановок. Создатель театра и основатель свердловского филиала «ЛизаАлерт» Станислав Казаков в интервью ЕАН рассказал, как совмещает ужасы с поиском пропавших людей, нравится ли ему пугать людей и почему у него вышла заминка с новыми постановками.
- Стас, расскажи, пожалуйста, как ты пришел в мир ужасов? Когда это увлечение началось у тебя и почему?
- Все, наверное, началось в 2008 году, когда я поступил в театральный институт. Так уж получилось, что я попал к Вячеславу Белоусову, и так как он делал акцент на пластической выразительности актера, каждый из нас делал «зачин» — это такие миниатюры, которые лежат в основе актерского мастерства. Один из таких «зачинов» у меня назывался «В спичечной коробке», нужно было показать спички, которые сжигают одну за другой. Мы добавили в миниатюру красного цвета, мрачной музыки, и настолько получилось атмосферно, что мне понравилось. Затем по заданию Белоусова мы готовили творческие сюрпризы, и мой сокурсник Леша Валаев тоже сделал номер в жанре хоррора. Получилось очень эффектно, и тогда я понял, что мне нравятся ужасы, нравится создавать атмосферу, держащую нервы на пределе.
Из института меня в итоге выгнали, я разругался с Белоусовым и временно забыл всю эту историю. Но что же мне теперь в театр не идти работать? Я пошел к Игорю Турышеву в «Театрон», он сказал мне брать любой материал и работать. Я выбрал пьесу Василия Сигарева «Замочная скважина». Ужасный, ужасный текст, но он мне понравился, потому что можно было создать эдакую психодраму. В результате получилось все реально плохо, но на «Коляда Plays» мы прошли. И тогда я в первый раз попробовал сделать спектакль через окно. Мы взяли большой полиэтилен, расчертили крест, сделали окно. Это задумывалось, чтобы скрыть многие косяки, но тогда я понял, что прикольно. Играть с такой декорацией можно как угодно.
Как я и сказал, мы провалились, ничего не получили, ну да и ладно. Через какое-то время я ушел из театра, поняв, что мне там нечего делать. Но определенной движухи все равно хотелось, тем более в детстве я часто смотрел фильмы ужасов.
Первыми были «Зубастики», я смотрел истории о Фредди Крюгере, а потом дядя подарил мне кассету с черно-белым фильмом Джорджа Ромеро 1968 года, который назывался «Ночь живых мертвецов». Меня тогда зацепил этот фильм, и я о нем вспомнил, когда ушел из театра, случайно наткнувшись в интернете. Включил, начал смотреть и понял, что офигенная театральная история. Дом, внутри люди, которые заперты в ограниченном пространстве, а со всех сторон их окружают зомби.
Мне захотелось поставить такой спектакль, но не было ни ресурсов, ни людей, ни театра для этого. И я отложил эту идею, хоть она и крутилась у меня в голове. Тем более для меня тогда самой актуальной задачей был поиск новой работы. Довелось поработать много где, даже в ресторанах, но все складывалось неудачно: бывало, и с деньгами «кидали».
Как предотвратить побег ребенка из дома, рассказал свердловский волонтер-поисковик30 июля в 12:44Плюсом тогда же я запустил в Свердловской области отделение добровольческого поисково-спасательного отряда «ЛизаАлерт», это тоже было серьезной нагрузкой, и начал искать пропавших людей. В итоге, в очередной раз оставшись без работы после двухдневного поиска ребенка, закончившегося трагедией, я впал в депрессию. В этот момент моя жена, которая давно наблюдала, что со мной творится что-то неладное, находит вакансию аниматора в «Доме страха». Я пришел туда, меня попросили показать, что умею, после чего взяли с руками и ногами. Я начал работать, и этот проект стал для меня колоссальным трамплином.
Через год я был старшим аниматором, затем – художественным руководителем. С этого момента начал писать игры, придумывать сценарии и понял: мое призвание – это делать ужасы, триллеры. Но чего-то не хватало, и со временем я понял чего. Мне не хотелось делать что-то серьезное, рассчитанное только на страх. Такие истории должны быть веселыми!
Тогда я окончательно утвердился в мысли, что хочу собственный театр – театр ужасов. Но не классический, не греческий, и не чистый хоррор, где все рыдают и переживают за главного героя. Нет, публика должна сидеть и смотреть, как отрывают голову, бросают ее в одну сторону, искусственная кровь хлещет в другую, вокруг бегают дети-зомби, кого-то съедают. Но все это исключительно развлечение.
- И что потом?
- Так родилась окончательная идея, как сделать театр. Ну а дальше я нахожу Вову Клапатюка (екатеринбургский режиссер – прим. ЕАН), и он берет на себя, без преувеличения, титаническую работу, чтобы поставить спектакль. В результате мы получили спектакль, который увидели екатеринбуржцы, и во многом это именно его заслуга. Он сделал аттракцион, потому что я попросил его именно об этом. Задача была сделать так, чтобы зритель не сопереживал героям, а просто наслаждался историей. Вова мне сказал: «Ты понимаешь, что такого еще никто не делал?», я ответил: «Ну и что теперь?». И он вместе с артистами сделал, пока я наблюдал и вносил коррективы. Результат мне очень понравился.
Первый спектакль собрал полный зал, при том, что мы особо его не рекламировали. Примечательно, что все декорации к постановке мы сделали своими руками. Но он себя не окупил, а я потом еще полгода раздавал артистам долги, ведь взятые обязательства нужно выполнять. Но зато эта история стала для меня бесценным опытом, теперь я понимаю, как нужно планировать такие проекты.
- Как обстоят дела сейчас?
- На сегодняшний день у меня уже готов второй спектакль, он называется «Маски». На этот раз за основу взят авторский материал, зрителей ждет слэшер (поджанр фильмов ужасов, в котором маньяк-убийца преследует и убивает группу людей – прим. ЕАН), наподобие фильма «Пятница, 13-е». С Вовой мы расстались, я остался один, собрал группу ребят, и мы приступили к репетициям. Но на данный момент у нас нет собственной площадки, чтобы собрать зрителей и показать спектакль. «Ночь живых мертвецов» мы показали в ЦК «Урал», тогда Вова Клапатюк сам договорился с руководством центра. Сейчас же я нахожусь в поисках новой локации, готовой принять нас, и поиски немного затянулись по разным причинам. Где-то просят непомерные деньги за аренду, где-то смущаются из-за нашего жанра: мол, какие могут быть ужасы в наше непростое время, делайте лучше комедии. Случались такие диалоги:
— Вы будете пугать людей. А если инфаркт? А если скорая?
— Ребята, это театр-аттракцион. Это just for fun. Вы в детстве в лагере Пиковую даму вызывали?
— Вызывали.
— А зачем?
— Весело же было.
Так вот тут абсолютно то же самое. Да, у нас будет кровь, но она будет искусственной. Это сюрреализм, понимаете? Любой зритель поймет, что если кого-то рубанули по голове, то хлынет фонтан искусственной крови. Но площадки рисковать не хотят, даже на коммерческой основе.
Люди просто не понимают, что мы делаем. Но я уже решил, что если мы создали театр имени Альфреда Хичкока, то Хичкок не простит, если мы сейчас упадем в комедию. Даже если это будет комедия ужасов.
- Почему имени Хичкока?
- А каких мастеров ужасов ты знаешь? С писателями понятно: Лавкрафт, Кинг. А из киноделов? Роберт Родригес всплывает, Уэс Крэйвен. Они, безусловно, мастера, но не революционеры жанра. А кто такой Альфред Хичкок? Это человек, который заставил людей смотреть черно-белый фильм и сжиматься в кресле от ужаса, основываясь на трех вещах: музыке, неизвестности и реакции. По сути, можно даже не смотреть на экран, но все равно проникнуться происходящим. Я ставил эксперимент: запустил фильм, подключил наушники, но не смотрел, что происходит на экране, слушая его как радиоспектакль. Но даже в этом случае Хичкок заставлял меня вздрагивать. Поэтому театр ужасов можно назвать только в его честь и больше ни в чью.
Тогда давно все это было шуткой, надо мной подтрунивали друзья и знакомые. Мол, кому нужен театр ужасов. Перед премьерой «Ночи живых мертвецов» я написал пост, в котором упомянул одного режиссера, Диму Зимина. Когда-то давно он очень жестко потроллил меня на эту тему, когда я пришел на кастинг в «Галерку», где он работал. Тогда я предложил идею этого спектакля, но был высмеян, хотя на работу меня взяли. Но я сам ушел оттуда: просто был не мой формат.
Но Дима Зимин еще очень долго меня подстегивал, буквально уже достал, мы даже перестали общаться примерно в 2010 году. И вот 15 лет спустя спектакль готов. Я отметил Диму в предпремьерном посте, но он ничего мне не ответил. А я тогда сказал, что сделаю, и сделал.
- Расскажи чуть подробнее про новые спектакли?
- «Маски» — это попытка сделать именно слэшер, страшный, но при этом чисто молодежный, веселый. Подробнее рассказывать не буду, чтобы не спойлерить. Есть еще одна задумка, о которой я рассказывал Вове. Говорю ему, мол, представь себе спектакль в баре. Сидят люди за столиками, общаются, а вокруг них вампиры, девочка, похожая на Сальму Хайек со змеей.
- Знакомый сюжет…
- Размышляя над этой идеей, я зашел на сайт IMDb, нашел кое-какие контакты и написал о своей задумке сделать этот спектакль. Я не могу сказать, кому написал, но этот человек мне ответил: «Покажи мне, что у тебя есть». И с тех пор я пытаюсь поставить «Маски», чтобы показать ему, но, как уже говорил, пока есть проблема с площадкой.
- Вы показываете спектакль только один раз – почему?
- Такие спектакли очень сложно поставить на поток. Если это сделать, то они приедятся, потеряют свои особенности, поэтому делаются штучно. Этим они еще и более ценны, ведь сходить на «Чайку» или «Дядю Ваню» можно всегда, а вот попасть на «Ночь живых мертвецов» или «Маски» есть только одна возможность – больше не будет. И так будет с каждым спектаклем, в этом идея, а не в зарабатывании денег. Хочется, чтобы люди говорили: «Слушай, есть такой театр ужасов, надо как-то выхватить туда билеты». Чтобы это не было приевшейся идеей, а люди могли похвастаться, что были у нас.
- После «Ночи живых мертвецов» многие так и делали, да. Кстати, ты ведь не только театр ужасов делаешь, есть студия «Страшно Весело», где ты отрабатываешь спектакли, и параллельно сюда могут прийти, чтобы пережить какой-то опыт.
- Когда мы открывали «Страшно Весело», нам говорили, что мы закроемся через полгода, это никому не нужно, нельзя пугать детей и так далее. Но я отвечал, что мы точно не собираемся запугивать детей, мы будем их развлекать. И вот, работаем уже четвертый год, все хорошо. Фишка проекта в том, что мы здесь рассказываем театрализованные истории, но с элементами квеста, чтобы дети принимали участие, погружаясь в них. Получается? Получается.
Примечательно, что моя старшая дочь Юля вовлеклась во все это еще в возрасте трех лет, когда я работал в «Доме страхов». И теперь ей почти 15 лет, она работает со мной в качестве актрисы уже полтора года. Карманных денег я ей не даю, потому что плачу зарплату.
В моем детстве, прошедшем в маленьком казахстанском городе, мне приходилось перетаскивать коробки с конфетами на местном рынке, чтобы получить какие-то карманные деньги. Моя дочь теперь получает их, пугая детей (смеется). Бывает такое, что сначала Юля играет какую-то роль, а потом уже окружена восторженными детишками, которые от нее не отходят и буквально в нее влюбляются.
- Выходит, что помимо развлечения дети получают некую терапию против страхов, когда в конце становятся друзьями с тем, кто их пугал.
- Юля не пугает публику постоянно, она выходит в эпизодах. Там, где она ведет, она положительный персонаж, вокруг нее все вращается, и она не пугает, наоборот, защищает детей. Пугаю их в основном я, плюс есть еще одна актриса. Кстати, в «Ночи живых мертвецов» Юля тоже сыграла не последнюю роль.
Конечно, всякое случается. Бывает, что мы палку перегнули и кролик-людоед неожиданно запугал бедного ребенка. Такое бывает один раз на 100 групп, потому что мы обычно все контролируем, все видим. Потом нам звонят возмущенные мамы, хотя кролик просто вышел, походил и ушел. Да и вообще кролик-людоед – это же абсурдизм, поэтому, когда я выхожу, дети в основном смеются. И потом приходят к нам снова и снова.
- Тебя в основном все знают как основателя свердловского отряда «ЛизаАлерт». Как ты совмещаешь ужасы и поиск пропавших людей?
- Мне в отряде говорили: «А ты точно спасатель?» Я отвечаю: «Да, просто у меня театр ужасов, идите на фиг» (смеется). Если серьезно, то очень многие думают, что раз я занимаюсь ужасами, то люблю все, что с ужасами связано, и вообще у меня профессиональная деформация, и мне надо всех теперь запугать. Нет. Потому что на самом деле я люблю смотреть комедии, мне безумно нравится Адам Сэндлер. Мне нравится смотреть какие-нибудь фантастические штуки и читать Лю Цысиня (китайский писатель-фантаст — прим. ЕАН). А с ужасами у меня связана только работа. Я не ищу удовольствие в том, чтобы кого-то напугать.
В отряде мне нужно помогать ребятам. Потому что с учетом знаний и опыта, который набран, уже нельзя как-то взять и сказать, чтобы они справлялись сами. Да, со временем отряд стал больше, профессиональнее, появились инфорги, координаторы, старшие поисковых групп. Это все не снимает с меня ответственности за дежурство, которое стоит у меня в графике.
Мне можно позвонить в три часа ночи с фразой: «Проснулся? А у нас пропал 16-летний парень». И все. Пока жена запускает кофе-машину, я включаю компьютер, открываю карту, достаю телефон и начинаю работать. Бывает так, что у нас праздник, я в полусонном состоянии пытаюсь заниматься поиском, а Юля приходит в студию, берет швабру и начинает готовить помещение, реквизит, приводя все в порядок. Дальше у нас веселье на три часа — играем, танцуем, а потом гости уходят, и я возвращаюсь к поиску. Либо прямо во время действа поступает звонок: «Найден, жив». Прекрасно, ребята, продолжаем работу, ведь у меня освободился день.
- Твои девочки тебя во всем очень поддерживают
- Да, без их поддержки ничего бы не получилось. Знаешь, я недавно понял одну штуку. Кто для нас самые близкие? Семья. Им приходится видеть нас в любом состоянии, в любых обстоятельствах. Бывает так, что устанешь очень, всю энергию высосали - без поддержки тут никак. Если бы не было семьи, было бы невозможно вообще ничего сделать. Здесь мне жена поможет, там Юля прикроет. Дочери я вообще могу доверить работу студии, если приходится отправляться на выезд с отрядом. Здесь все будет в порядке, в этом я абсолютно уверен.
Я считаю, что уже дал Юле профессию. Теперь можно спокойно уезжать, хоть «в глушь, в Саратов», она уже не пропадет. Ее хоть завтра возьмут на работу в любой квест-рум. Младшая дочь, которой 12 лет, уже тоже спрашивает, кого она будет играть. Так что без меня эти девочки не пропадут. Старшая дочь заявила мне, что планирует поступать в театральный и изучать режиссуру. И я думаю, ну ничего себе, два режиссера в семье! Но что поделать – сделал пару звонков, сказали приводить знакомиться. Я думаю, что это желание у Юли родилось именно после «Ночи живых мертвецов», когда труппа выходила на поклон, а она стояла в первом ряду артистов. Это же один из самых ярких для актера моментов. Важны начало спектакля, когда играет адреналин, и поклон, когда тебе аплодирует весь зал. Думаю, в ней тогда что-то такое открылось, что определило будущее.
После публикации ЕАН полиция возобновила поиск свердловчанина, пропавшего после ссоры с бригадиром17 октября 2025 в 12:29
