Егор Малышев и его предприятие «М1» появились на свердловском рынке сервисных услуг в 2016 году. С тех пор фирма превратилась в группу компаний, предоставляющих услуги клининга от бутика до металлургического завода, подбора персонала и корпоративного питания. В портфеле группы компаний были и 800 небольших магазинов, и международная выставка «Иннопром». После эпидемии COVID-19 и начала СВО топ-менеджмент во главе с семейным тандемом Егора и Олеси Малышевых сфокусировался на крупных ретейлерах, производстве профессиональной химии и обслуживании пищевого производства. В интервью ЕАН Егор Малышев рассказал, как детство на нижнетагильской Вагонке научило его переговорам с министрами и мигрантами, кто направил его по дороге предпринимательства и что ему дает православная вера.
- Вы создали «М1» в 2016 году, чем занимались до этого?
- До этого я работал в группе компаний, которая занималась комплексным управлением коммерческой, складской недвижимостью и предприятиями. Я начинал в компании, обеспечивающей партнеров индустриальным, корпоративным питанием. Мы брали на обслуживание целые заводы и кормили по 19 тыс. сотрудников и более. Я всегда видел потенциал Facility management и спрашивал, почему мы не занимаемся дополнительными сервисами: клинингом, стиркой спецодежды, подбором персонала - всем, что связано с производственным циклом? Но у собственника была своя основная задача, своя стратегия накормить всю планету (улыбается). И я принял решения уйти (на тот момент Егор Малышев был коммерческим директором крупной компании – прим. ЕАН) и открыл свое дело.
- И начали с клининга?
- Да, в первую очередь, потому что инвестиционный заход в эту нишу небольшой, можно начинать с 500 тыс. рублей. Первые два-три года мы осваивали направление по жилым комплексам, а первым проектом были дома компании «Брусника». Затем стали заходить в небольшие ТЦ, ретейл, магазины. По словам Ицхака Адизеса, у каждой компании, как у человека, есть жизненный цикл.
В 2019 году я вышел в наш open space и увидел, что вся команда занимается операционной деятельностью 800 небольших магазинов, которые на тот момент были у нас на обслуживании. Тогда я понял, что мы в этом тонем и не сможем масштабировать бизнес.
Во время эпидемии COVID-19 мы выбрали правильную стратегию – занялись сетевым ретейлом, пищевым производством. Согласно теории Адизеса, «взросление» нашей компании пришлось на первые три года существования «М1».
- В своих интервью вы много цитируете афоризмы известных предпринимателей, которые впоследствии стали наставниками для других бизнесменов. А у вас самого уже родился предпринимательский девиз или рецепт развития бизнеса?
- Я записал его еще в 2016 году, при открытии своего предприятия, но до конца идея оформилась, когда пришло время сформулировать миссию компании для HR бренда.
Звучит она следующим образом: «Мы помогаем людям и бизнесу создавать благоприятную атмосферу. Во всем, что мы делаем, мы руководствуемся четырьмя принципами: результативность, доверие, инновации и удовлетворенность. Иногда масштабы кажутся непосильными. Задача нашей компании доказать, что это лишь иллюзия».
- Расскажите, как вам – небольшой региональной компании - удалось масштабироваться на всю Россию, дорасти до топ-5 федерального рейтинга?
- Если мы говорим про комплексное обслуживание, то мы входим, скорее, в топ-10, а по клинингу, скорее всего, да, в первой пятерке. Все-таки клининг – это наш локомотив. В наших отраслевых рейтингах учитывается даже не оборот, а технологичность, стандартизация. Сейчас мы в сотрудничестве с Минтрудом разрабатываем ГОСТ для наших услуг. Но это все частности, превратиться из региональной компании в федеральную мы смогли за счет вовлеченности и веры в то, что ты делаешь. Дальше это уже результат слаженной работы команды. Команды союзников и единомышленников. Одному такие вещи делать невозможно.
- Основа вашей команды - это вы и ваша жена Олеся Малышева, правильно?
- Изначально это был тандем, да, а сейчас костяк команды – это еще семь топ-менеджеров, каждый из которых занимается своим направлением.
- В ваших интервью другим изданиям вы мало рассказываете о детстве и юности. Расскажите о ценностях, которые впитали тогда?
- Я из поколения «детей 90-х», родился в 1985 году. Более того, я рос на Вагонке, это рабочий район Нижнего Тагила. Рабочий район в 90-х и начале нулевых – это фактически срез общества, причем очень полный срез. У нас было некоторое количество «золотой молодежи», чьи родители еще не переехали в более престижные места, а были и дети из неблагополучных семей – волчата, которые могли рассчитывать лишь на собственные силы, и вообще на силу.
Поэтому я рос в среде, в которой был сплав бытовых понятий о справедливости, простых и прямых способах разрешения конфликтов, защите слабых, демонстрации силы и приоритета хитрости и планирования над грубой силой. Был и сильный криминальный уклон, но именно как часть общего ландшафта.
«Мама родила – Вагонка воспитала» - так у нас говорили, да так и было во многом на самом деле.
Переломным был момент, когда выбор жизненного пути стал не перспективой, а реальностью. У Сергея Трофимова есть песня «Две судьбы», как раз про пути в 90-е. Там слова: «Вона как нас разметало, я - в ментах, а ты - в братве». Действительно, люди, которые до определенного периода взросления были в одном плавильном котле, оказались перед выбором.
Для меня это произошло, когда я, рисуясь перед девушкой, как тогда казалось, демонстрируя отвагу, украл недорогой телефон. Демонстративно. И попался на этой краже. Поскольку всем было понятно, как это произошло, а тот, кому принадлежал телефон, тоже понимал менталитет нашей вагонковской среды – мы в суде достигли «примирения сторон»: я вернул телефон и компенсировал доставленные неудобства.
И тогда же, ровно с этой же целью, я попытался «надуть» одного гражданина. Он попытку не оценил, написал заявление. Начали расследовать как мошенничество, быстро стало понятно, что суд и приговор там не состоятся, но было понятно и то, что это может тянуться очень долго.
Я согласился на судебный штраф – и на этом второй криминальный эпизод, совершенный в целях показать, как я крут и бесстрашен в шкале ценностей «пацанской» Вагонки, завершился.
Но этот звонок прозвенел очень серьезно. Было понятно, что далее надо или идти в криминал и проходить через нарабатывание специфического авторитета через судимости и тюрьмы, или, наоборот, с криминалом заканчивать насовсем. Слишком разная шкала ценностей в криминальном мире и обычном, просто диаметрально противоположная. В то же время, в 2007-м, я был достаточно молод, чтобы иметь возможность выбрать, куда и по какому пути двигаться.
- Кто вас направил на этой развилке?
- Мой тренер. Мне с ним повезло: он был для нас настоящим сенсеем, наставником, а не просто «учителем физкультуры». Я занимался тхэквондо (Вагонка же, без «махача» - не обойтись). Мой тренер очень мудрый и справедливый человек. Он всегда учил нас, что сила и навыки, которые мы приобретаем в секции, – это мощное оружие, к нему надо подходить ответственно. Не обижать слабых, вставать на их защиту, быть справедливыми и поступать по совести, но и чтить закон.
Когда я по глупости и из-за неправильной расстановки приоритетов оказался под судом – тренер провел со мной несколько бесед, которые определили мой жизненный путь.
Он сказал, в частности: «Ты вожак стаи. У тебя пока нет стаи, но ты будешь вожаком стаи. У тебя есть ум, доставшийся от родителей. У тебя есть внутренний стержень и понимание справедливости. Тебе открыто очень большое будущее. Но важно, кто будет стаей, которую ты поведешь за собой. Я бы не хотел, чтобы ты сгорел в криминальном мире.
В милиции ты не приживешься: слишком свободолюбивый, ты - генератор идей, а там надо подчиняться, твои идеи скорее будут минусом для тебя. Но сейчас открылись возможности в бизнесе. Там все твои качества очень востребованы, а успех зависит от тебя самого. Учись, получай образование и иди в бизнес». Я очень благодарен ему за это. И по сей день я и многие другие парни его поддерживаем.
- А что за история с судимостью и условным сроком?
- Это было в 2012-м. Я заступился за девушку. Люди, которые к девушке пристали, не согласились с моим вмешательством и попытались силой отстоять свою правоту. Я, разумеется, защищался – вопрос стоял уже о том, стану ли я инвалидом, а то и вообще останусь ли в живых.
В общем, я вышел из той рукопашной схватки победителем, но, как я ни старался минимально повредить оппонента, обстоятельства сложились так, что пришлось применить нож. Да и фактор случайности всегда в драке присутствует. В моем случае это было квалифицировано судом как причинение тяжких телесных повреждений оппоненту. На ринге победителю вручают приз и грамоту, а на улице – приговор.
Но суд ситуацию, как и положено, разобрал в деталях, восстановил картину. Было понятно, что я защищал девушку и себя, в то же время просто «понять и простить» в таких случаях невозможно. Было принято соломоново решение – срок я получил, но условный.
Могу сказать, что, сложись эта ситуация снова, я бы опять вступился за девушку. Так уж я воспитан.
- Как парень, который родился в Нижнем Тагиле и вырос на Вагонке 90-х, пришел к тому, что ему нужно получить MBA (Master of Business Administration — магистерская степень в области управления бизнесом («магистр делового администрирования») – прим. ЕАН)?
- Есть академическое образование, университеты, и это больше про теорию. Есть MBA, которая больше про практику. Чтобы не изобретать велосипеды в бизнесе, желательно компактно, сжато, в виде учебной программы получить эти самые кейсы, сразу в разжеванном виде, и иметь возможность задать тому, кто в этом разобрался, вопрос. Таким образом можно сэкономить кучу времени по сравнению с тем, если бы ты сам изобретал велосипед. Благодаря детству и юности, проведенным на Вагонке, я могу общаться с людьми самых разных социальных слоев и быть понятым. Буквально - от министра до бандита. Бизнес, которым я занимаюсь, очень специфический. Это не просто - «просим предоставить уборщицу, чтобы помыть полы в подъезде».
Я руководитель сервисной компании, которая работает на стыке химического производства, аутсорсинга персонала и промышленного клининга. Мы стираем спецовку, кормим рабочих, убираем цеха.
И за годы, проведенные в этом бизнесе, я усвоил одну простую истину: нельзя говорить со всеми одинаково. Твой бизнес умрет, если не найдешь правильные слова для каждого - от чиновника до уборщицы.
Начну с контролеров. С санэпиднадзором, экологическим контролем, трудовой инспекцией и МЧС. Мы производим химию, значит, у нас лицензии, паспорта безопасности, куча разрешений. Министр где-то в Москве решает, задушат ли наш рынок новыми нормативками или дадут вздохнуть. Но я общаюсь не с министром, а с его референтами, начальниками департаментов, районными прокурорами. С ними надо говорить на языке закона и процедуры. Никакого панибратства, но и без подобострастия. Я должен доказать, что соблюдаю правила, но при этом не создаю лишних проблем. Один неправильный тон - проверяющий найдет повод приостановить химцех на 90 суток. А это смерть для цеха. Поэтому с ними я говорю о документах, сроках, предписаниях и о том, как наши интересы совпадают, например в безопасности труда.
Дальше - директор завода. Мой прямой клиент. Это человек, который мыслит цифрами: снижение издержек, рост производительности, отсутствие простоев. С ним я говорю на языке денег и KPI. Я не рассказываю ему про экологичную стирку и вежливых уборщиц. Я показываю расчет: наша стирка спецовки обходится на 15% дешевле, чем содержание штатной прачечной. Корпоративное питание сокращает потери времени на обеденных перерывах на 20 минут в смену - умножаем на 200 человек и получаем экономию в миллионы. Не убедил - потерял контракт на 100 млн рублей. Здесь нет места эмоциям, только факты и ROI (Return on Investment — это ключевой финансовый показатель, который в бизнесе означает окупаемость инвестиций или рентабельность вложенного капитала – прим. ЕАН).
Третий слой — начальник склада или прораб. У них каждая минута на счету, им плевать на стратегию. Они хотят одного: чтобы режим не ломался, наша уборщица не мешала вилочному погрузчику маневрировать, а повар в столовой не опоздал к началу смены. С ними надо говорить коротко, по делу и с уважением к их регламенту. Я не вожу им презентации. Я спрашиваю: «Когда вам удобно провести влажную уборку? Где поставить тележку, чтобы не перекрывать проход?» Если наш сотрудник клининга начнет спорить с начальником цеха о графике — нас выгонят с объекта в тот же день. Репутация «неуправляемой шарашки», которая создает хаос вместо чистоты, перекрывает любые низкие цены.
И, наконец, самый важный и самый недооцененный слой - обычный персонал. Уборщицы, разнорабочие, мойщики. Люди с минимальными доходами, часто мигранты или предпенсионного возраста. Их лояльность держится не на корпоративной культуре, а на честной зарплате и элементарном уважении. Если относиться к ним как к расходному материалу - они украдут нашу дорогую химию, испортят оборудование клиента, будут халтурить или просто уйдут к конкуренту. Текучесть в 300 процентов убивает рентабельность. Я с ними говорю человечно и справедливо. Объясняю, почему важно не пролить реактив на пол, показываю, что их здоровье мне небезразлично, спрашиваю, удобно ли им работать. И когда приходит аврал - они остаются после смены, потому что я не просто работодатель, а человек, который их слышит. Цена ошибки здесь простая: срыв уборки на режимном объекте из-за того, что бригада разбежалась, — это штрафы и разрыв контракта.
Я и своим помощникам говорю: «Запомните: один и тот же факт, например график уборки, вы объясняете чиновнику в приказах, директору - в таблицах, прорабу - в минутах, а рабочему - в уважении. Не перепутаете – выживете».
А есть объекты, на которых нужны люди исключительно с российским гражданством, при этом физически сильные. Завод – это очень большие объемы, и «помыть завод» - физически тяжелый труд, несмотря на технику. А на режимные объекты иностранцев не пустят. И тогда я имею дело с людьми, фактически стоящими одной ногой в криминале, а другой – в честной жизни. Такая же ситуация у таксопарков, автоколонн, вахтовиков, подённых рабочих на разгрузке вагонов или кораблей и так далее. Мне важно, чтобы они не причинили вреда объекту, но я не лезу в их прошлое.
- Получается, что криминальные эпизоды 20-летней давности не только помеха в жизни, но иногда и приносят вам пользу?
- Возможно, для многих это прозвучит необычно, но да, так и есть.
- А чего от них больше в итоге – пользы или вреда?
- Пользы больше, конечно. Прежде всего потому, что я не встал тогда на путь криминала, а отказался от него осознанно. Государство показало мне, что оно достаточно гуманное, чтобы дать шанс не идти по пути криминала тем, кто готов от него отказаться. Но и показало, что так будет не всегда и те, кто не понял, должны осознанно выбирать тюрьму как способ строить специфическую «карьеру» и сжигать свою жизнь.
Я, как уже сказал, на равных общаюсь с людьми, которые имеют криминальное прошлое, без менторства, но и без подобострастия. Они понимают, где проходит граница между нами и почему они мне подчиняются по работе, а не я им. При этом есть важный нюанс: это не игра, мое отношение к ним искреннее. Я могу не одобрять тот путь, который они выбрали (я и не пошел по нему), но я признаю, что выбор пути - это их право. Они сделали осознанный выбор и несут за него сами ответственность.
Все читали книгу «Маугли». Или хотя бы смотрели мультфильм. Помните, что говорил Маугли, когда хотел достигнуть взаимопонимания с незнакомыми «контрагентами», решая задачи, которые перед ним стояли? Он говорил: «Мы с тобой одной крови – ты и я». Это не делало его частью сообщества контрагентов, но попутчики в решении проблемы воспринимали его без негатива и сотрудничали с ним.
Вред тоже есть, конечно, от тех событий. Например, как только возникает спорная ситуация, очень удобно искусственно нарисовать из меня образ бандюгана. Приведу пример. 2021 год. Одна женщина втерлась в доверие к моей супруге. У той женщины была трагедия в жизни, а затем она решила, видимо, на этой трагедии обогатиться. Разжалобила мою жену, стала брать в долг деньги. Когда сумма достигла полумиллиона рублей, это попало в поле моего зрения. Я стал объяснять супруге, что ею просто манипулируют. А дама, увидев это, наняла адвоката – и тот рассказывал в СМИ, что я якобы угрожаю, вымогаю и всё такое. Адвокат - молодец, кстати, я это искренне говорю. Он максимально эффективно использовал мое прошлое для достижения своей цели. Но в той истории главным было, что я достучался до супруги, и она увидела, что, по сути, стала жертвой обмана. Скорректировала свою доверчивость. А с тем адвокатом мы сотрудничаем теперь: человек показал свой профессионализм, нам нужны такие люди.
- И «тактика Маугли» работает в клининге? Киплинг помогает, серьезно?
- Да, Киплинг помогает и «тактика Маугли» работает в сегодняшнем клининге, потому что это про отношения людей между собой. Иногда это порождает и курьезные ситуации. Например, прямо сейчас с меня попытались вымогать 2.5 млн рублей под угрозой, что в противном случае покажут ряд видеосюжетов. В интерпретации вымогателей я являюсь чуть ли не частью криминального мира, поддерживаю его лозунги (тогда не запрещенные, а позже – запрещенные законодательно).
В реальности история была следующей. Примерно в 2018 году я заключал договор с крупным металлургическим заводом. Туда были нужны как раз физически сильные люди с российским гражданством. Работа грязная и тяжелая: завод большой, оборудование есть и размером с дом. У меня работала женщина, родственник которой мог обеспечить мне таких людей. Родственник - с криминальным прошлым. А с каким еще прошлым могут быть физически крепкие мужчины, готовые лично, руками мыть огромные агрегаты? Клининг – не лицей и не институт благородных девиц, а мир, в котором надо совместить блестящие офисы или большие производственные площади клиента с людьми, готовыми копаться в грязи и вычищать ее. Это два разных мира.
Мы встретились с этим человеком и его деловым партнером на одном праздничном мероприятии, принципиально договорились, что он соберет бригаду рабочих нужной численности, и я поехал на этот завод заключать договор. Он меня подвозил на своей машине. А для него, похоже, участие в контракте с крупным заводом (пусть и в качестве, по сути, бригадира уборщиков) было каким-то очень значимым событием. И вот, ехали мы на его машине: я - на пассажирском сидении, он - за рулем, сзади его деловой партнер. Я – в костюме и при галстуке, они - по-простому одетые (им же не надо на переговоры идти). И водитель начал, как говорится, «прикалываться». Завел шуточный разговор о том, что мы едем захватывать металлургический завод. На легковушке и втроем.
Ну, человеку так нравится – мне несложно в его «юмористической сценке» поучаствовать. Там более что при взаимном уважении и ответственном отношении такого типа персонажей к обязанностям можно продуктивно сотрудничать очень долгое время – и это будет в интересах как работников, так и клиента.
В итоге у него в телефоне оказалось видео, где он много и с матом рассказывает, что мы едем захватывать завод, а я ему подыгрываю. Ну есть и есть – невеликая проблема. КВН в отдельно взятой машине.
А он реально очень гордился, что приобщается к работе с крупным бизнесом. В то же время он любил, что называется, «понты», подчеркивая, что он к людям с криминальным прошлым относится благожелательно. Было бы иначе – он бы не собрал бригаду, способную вымыть целый металлургический завод. Мы несколько раз встречались, я использовал «тактику Маугли».
Нравится ценному контрагенту выражать радость по поводу своих приоритетов (кричалками, демонстраций атрибутики принадлежности к «параллельному миру») – ну ладно, я его готов поддержать словами в его автомобиле. Это не запрещено законом, но противоречит морали одних слоев населения и в то же время соответствует морали других.
Главное, чтобы на объекте «контрагенты» эти свои предпочтения не демонстрировали (они и не демонстрировали), работу выполнили качественно и в срок и ничего не стащили у клиента. Клиент у них не душу покупает, а оплачивает работу по мытью завода.
И вдруг 1 апреля 2026 года, т. е. менее недели назад, на мою жену выходит некий господин. Представляется репутационным агентством и говорит, что на него вышел некто, который имеет такое видео и предлагает купить его за 2, 5 млн рублей в крипте. При этом, со слов обратившегося к моей супруге, он действует исключительно в целях меня предупредить.
Только при этом он затер данные того, кто предлагает купить видео. Начинаю смотреть: не вижу такого агентства как юрлица. Сайт есть – внизу написано, что он какой-то ипэшнице принадлежит, причем у нее на полмиллиона долгов, которые с нее кредиторы по суду требуют прямо сейчас. В принципе, сильно похоже на классическое вымогательство с попыткой имитировать лучшие побуждения.
Моя супруга это все выведала у инициативника, и я направил в полицию заявление о предполагаемом вымогательстве. Тем более что там все общение с российских серверов, так что, если решат искать, откуда ноги растут, наверное, найдут. Возможно, это тоже можно считать «эхом» того, что я общаюсь с людьми разных социальных слоев.
А с тем заводом, кстати, мы контракт заключили и нормально отработали его. Я, как человек православный, считаю, что, несмотря на университеты и МВА, у каждого человека свой опыт, своя жизнь и свой путь.
- Вы входите в попечительский совет церкви Илии Пророка в Малых Брусянах. Давно пришли к православию?
- Первой в нашей семье воцерковилась моя мама. Еще лет 7-8 назад, когда наш сосед включал трансляцию литургии достаточно громко, мы с женой не очень это приветствовали. Думали, почему он в церковь не ходит. Только потом узнали, что он сам передвигаться не может. Понимание приходит с годами. Сейчас я не только верю в Бога, но и посильно помогаю церкви. Мы восстанавливаем храм в Малых Брусянах (Каменский район Свердловской области – прим. ЕАН). Реставрация и роспись еще 2,5 года примерно займет. Также рядом с храмом будем строить часовню в честь Спиридона Тримифунтского, на это уже получили благословление от каменского владыки. В прошлом году я лично ездил на Корфу, чтобы по благословлению отца Олега привезти на Урал частичку мощей этого святого.
- Зачем это вам? Что это дает?
- Знаете, такую внутреннюю, наверное, благодать. Невозможно все время брать, зарабатывать, получать, понимаете? Надо научиться делиться и отдавать. Это своего рода служение. Если через тебя что-то проходит, ты не должен это задерживать. Теперь настоятель храма Илии Пророка в Малых Брусянах отец Олег – мой духовник, он крестил моего младшего сына Александра в честь Спиридона Тримифунтского.
- Как еще помогаете церкви?
- Моя семья и наша компания учредили Фонд святого Георгия. Компания выделяет бюджет, а сотрудники участвуют собственным временем, помощью, волонтерством. Из текущих проектов, например, помощь детскому дому под Алапаевском.
- Для многих предпринимателей очередным поворотным этапом стал 2022 год, когда началась СВО. Как этот год поменял компанию и вас?
- Знаете, я так скажу: никак он меня не поменял. Я даже вспомню своего друга детства, Дмитрия Ларионова, который стал олимпийским чемпионом 2008 года по гребному слалому. Я спрашиваю: «Дим, что с тобой произошло в день Олимпиады, когда взяли бронзу?» Он ответил, что ничего. Ты делаешь одно и то же, но чуть-чуть больше. Еще больше. Каждый раз еще больше.
- Насколько я понимаю, это после 2022 года пришла идея развивать направление по выпуску собственной профессиональной химии для клининговых услуг?
- Да, в том числе, потому что мы видели: международные компании закрываются, уходят с рынка. Но это тоже был непростой путь. Сначала мы решили освоить бытовую химию и ушли в большой минус. Оборот был, а прибыли – нет, потому что мы не учли перенасыщение рынка и скрытые комиссии на маркетплейсах. Тогда мы переформатировались и стали производить собственные рецепты для профессиональных средств, которые и сами используем. Это полный цикл. Мы закупаем сырье, в лаборатории наши технологи его улучшают, и производим готовую продукцию. Мы проанализировали рынок и поняли, что особенно востребована химия для пищевых предприятий, где проводятся ежедневные смывы ради безопасности производства. Мы разработали специальные рецепты для них, и одно из мясоперерабатывающих предприятий УрФО улучшило качество смывов в два раза.
- Вы построили новые цеха для производства профессиональной химии в 2025 году, как планировали?
- Нет, этот проект пока на паузе. Будет ставка 12% (ключевая ставка ЦБ РФ – прим. ЕАН), мы все ее ждем, станет значительно легче. Пока ситуация с налогами и кредитами сфокусировала нас на внутреннем рынке и внутреннем потреблении.
- Вернемся к СВО. Вы помогаете добровольческому объединению БАРС-18, расскажите об этом подробнее.
- Год назад мне позвонил по видеосвязи мой близкий друг, и я увидел его в военной форме. Для всех нас это было неожиданностью – он ушел добровольцем на СВО. С тех пор наш Фонд святого Георгия финансово начал помогать бойцам его подразделения. Я являюсь членом партии «Единая Россия» и участвовал в партийных проектах поддержки бойцов СВО, был удостоен медали «За содействие в СВО». А целенаправленно финансировать конкретное подразделение мы начали именно после ухода на фронт моего товарища.
- Зачем вам понадобился партийный опыт?
- Мне хотелось в свое время посмотреть, как выстроена внутриполитическая структура, что она может дать людям, если в ней работать на их интересы. Есть те, кто идет в политику, чтобы обеспечить своему бизнесу какие-то преференции, но клининг – не тот вид бизнеса, который на таких связях может быть всерьез завязан. Поэтому мои цели и были ориентированы на общественную работу, а не на личную корысть, и я не единственный, кто так поступает, идя в политику. Некоторое время назад я понял, что не смогу столько выделять времени на общественную деятельность. В сутках, к сожалению, всего 24 часа, а бизнес сейчас требует полной вовлеченности.
В то же время я увидел, что достойных людей, которые могут и хотят помогать сделать жизнь простого человека лучше, очень много. Так что и без моего участия точно справятся.
- Вам предлагали в нынешних праймериз участвовать?
- Да, но я отказался.
Анна Касюкова
